РЕАКЦИЯ ПРОФЕССОРА АЛЕКСЕЯ ОСИПОВА

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

«Каждый век приносит нам свой особенный крест». Памяти протоиерея Георгия Бреева

«Каждый век приносит нам свой особенный крест». Памяти протоиерея Георгия Бреева

29 апреля 2020 года в Москве скончался 83-летний настоятель храма Рождества Богородицы в Крылатском протоиерей Георгий Бреев.

Протоиерей Георгий Бреев (род. 1937) — настоятель храма Рождества Пресвятой Богородицы в Крылатском (с 1998). Кандидат богословия, духовник Московской епархии. Рукоположен в сан иерея в 1967 году. Вскоре стал клириком храма Рождества Иоанна Предтечи на Пресне, где прослужил двадцать два года. В 1990–2009 годах восстанавливал и был настоятелем храма в честь иконы Божией Матери «Живоносный Источник» в Царицыно.

— Отец Георгий, расскажите, пожалуйста, о вашем детстве. Вы родились в 1937 году в семье неверующих, ваш отец был коммунистом…

— Отец мой родился в 1894 году в Тульской губернии, был верующим с детства, окончил церковно-приходскую школу. Потом приехал в Москву, и тут его захватило общее настроение: на работе и везде — в обществе, в газетах, которые он любил читать, — всё говорило о том, что религия — это нечто отжившее, никакой перспективы у нее нет и не будет. Провозглашалась власть науки, а наука якобы опровергает все религиозные положения. Это была идеологическая установка того времени, которой он поддался. Хотя сам мне говорил: «Я верую, милый. Я даже вырос в церкви на клиросе. А когда приехал в Москву, мне открыли понимание чего-то высшего, другого, и я увлекся». Он, будучи внутренне цельным человеком, поверил искренне, что пришло такое время, такая власть, которая даст всем подлинную свободу. И в 1935 году он даже вступил в партию.

— Он всю жизнь прожил в такой уверенности?

— Отец умер в 1971 году. Он жил в советской обстановке, посещал партийные собрания, оттуда приходил, рассказывал новости. Он активно верил в будущее России, верил, что оно связано с коммунизмом. У него не было каких-то других подходов, альтернативного мышления. Оно нигде не пропагандировалось, не позволялось. Но, видимо, все же была некая закваска, с детства заложенные основы веры…

Когда я по собственному желанию крестился, все было довольно спокойно.

Когда же стал каждую субботу и воскресенье ходить в церковь, появилось напряжение в отношении ко мне членов семьи. И когда я объявил, что буду поступать в Духовную семинарию, все всполошились, посыпались укоры, что я гублю свою жизнь. Отец считал своим партийным долгом всеми средствами воспрепятствовать моему решению. Я же, будучи неофитом, вступал в полемику с ним, хотя сохранял уважение и любовь. Но воистину удивляюсь тому, что я всегда верил в Бога, мне это было дано с детства. Полемизируя со мной, отец подчеркивал, что имеет больший жизненный опыт, чем я. Рассказывал, что еще в детстве пел в церковном хоре, знает наизусть тропари двунадесятых праздников, и даже пропевал мне ирмосы Великой Субботы. «Ведь ты со мной не можешь сравниться. Что ты знаешь? — говорил он. — Да только благодаря советской власти вам, не происходящим из духовного сословия, открывается возможность стать священнослужителями. До революции этого невозможно было представить». А однажды, возвратившись с партийного собрания, отец заявил: «Я знаю, почему ты ходишь в церковь. Вас (молодежь) завербовала американская разведка!» Оказывается, такое сообщение было зачитано партийцам на этом собрании.

— Может быть, веру передала вам мама? Расскажите о ней.

— Мама родом из Рязанской губернии, происходила из крестьянской семьи, ее отец был шеф-поваром у помещика, и тот даже возил его с собой за границу. Во время эпидемии сибирской язвы дед мой получил заражение крови и скончался молодым. Перед Великой Отечественной войной деревенских девушек посылали на торфоразработки. Проработав год в болотах, мама получила трофическую язву ног. Всю жизнь, до самой смерти, страшно страдала. По природе же была здоровой, крепкой женщиной.

У бабушки моей было много детей. Как только кто-то из них достигал совершеннолетия, бабушка собирала прожиточный минимум — бутыль молока и испеченные хлеба, провожала до железнодорожной станции и отправляла в Москву на трудоустройство. С Московского вокзала начинался путь в самостоятельную жизнь. Вот и моя мама приехала. По приезде в Москву ее познакомили с отцом, овдовевшим после смерти жены и имевшим двоих сыновей. Так состоялась ее семья: на скромной жактовской жилплощади. За ней в Москву последовала череда подрастающих сестер и братьев. Я вспоминаю наш дом как некий перевалочный пункт — через него прошел строй близких родственников — тетушек, дядюшек, которые находили работу в Москве, потом создавали свои семьи.

— А что вы помните про детство? Какие события могли повлиять на вас в плане формирования веры?

— Вспоминается один курьезный случай, благодаря которому я в шестилетнем возрасте впервые соприкоснулся с сакральным миром. В первые годы Великой Отечественной войны маленьких детей старались эвакуировать. Вот и я с двоюродными братьями и сестрами оказался в деревне у бабушки. Как-то в зимнее время мы из-за отсутствия теплой обуви сидели дома и изнывали от скуки, придумывая всякие игры. И вот в один из дней я постарался запрятаться так, чтобы меня никто не мог найти, и забился в самый дальний угол. Вдруг я почувствовал, что у меня под боком какие-то вещи, и, вылезая, захватил их с собой. Когда же я вышел на свет, то, как в сказке, увидел в руках нечто необычное. Это было не волшебное перо, а часть священнического облачения, переливающегося чарующими цветами, из прекрасно сохранившейся парчи, и священническое кадило. Ведь напротив избы, метрах в двухстах, стояла деревенская церковь, превращенная в сельхозсклад. Сбежавшиеся дети не успели рассмотреть, что у меня в руках, потому что тут же в дверях появилась бабушка, которая коршуном бросилась ко мне и резко вырвала из моих рук находку. Она отвесила мне подзатыльник со словами: «Смотри, никому не скажи! А то я тебе покажу!» До сих пор помню, как я держал в руках что-то из священнического облачения, и, только когда стал священнослужителем, понял, что металлическим предметом было кадило, скорее всего, серебряное. В деревенской обстановке положение с верой было катастрофическим: люди боялись быть репрессированными. И если кто-то в деревне перекрестил бы лоб или вслух помолился, знали бы все.

Когда началась война, к Москве подступал голод, жили в условиях постоянной угрозы налетов немецких самолетов. Нас, детей, водили в бомбоубежище. По всем улицам были развешаны радиорупоры, по ним предупреждали: «Граждане, воздушная тревога». И наши зенитки начинали стрелять. Мать нас хватала, быстро уводила. А старшие ребята потом гуляли по Москве и рассказывали, где какой дом снесло, где какой самолет подбили.

В то же время в отношении веры не было никаких признаков движения. Единственно, что-то в детском сердце жило. Реальность была очень тяжелой, может быть, это и побудило меня рано задуматься о смысле жизни. Я видел разруху, видел бедность, мы переживали голод и разные сопутствующие обстоятельства не из легких. И я размышлял: «Неужели эта жизнь пойдет таким же чередом и не будет никаких изменений в том порядке, в котором мы живем?» Я смотрел кругом. Соседи наши по двору тоже переживали, перебивались, переносили тяжелые обстоятельства.

Родители верили, что война закончится нашей победой над фашистами. Естественно, постоянно приходилось слушать радио. Когда немцы приближались к Москве, занимали город за городом, то сердце сжималось: неужели они дойдут до Москвы? В то же время выступления наших военачальников всегда были оптимистичны, они говорили, что немец никогда не дойдет до столицы, что победа будет за нами. Народ воодушевлялся этим желанием победить.

— Но как же вы пришли к вере в Бога? Может быть, на вас повлиял чей-то пример?

— Важным примером для меня послужила семья, про которую знала вся улица, что они носят кресты и ходят в церковь. Мать и сын, по возрасту — мой одногодок, вернулись из ленинградской блокады. Отец и младший брат погибли от голода. Мы вместе пошли в первый класс, дружили, как и все дворовые ребята. Я видел, что крест он не снимает. Естественно, ребята во дворе подшучивали над этим мальчишкой, а он наивный был такой по сердцу. Что дети могли знать о вере? А его ребята ставили и говорили: «Ты в бесов веришь? Веришь в Бога?» Он не отрицал: «Да, я веру знаю, я верю в Бога». И дети поднимали его на смех. Мне казалось, что надо иметь какие-то сильные аргументы против неверия. Из этой семьи — моя супруга, матушка Наталья. А тот мальчик — ее брат, Вячеслав Голиков, впоследствии окончил семинарию и духовную академию, принял постриг. Ныне он — игумен Питирим, насельник Свято-Троицкой Сергиевой Лавры.

Хочется охарактеризовать мою веру детского возраста. Она была, скорее, чувством — интуицией, что Бог есть. И я этого желал всем сердцем, чтобы Бог был. «Как прекрасно, — думал я, — если есть Бог, значит, есть Некто Высший, знающий обо всех наших трудностях, неустройствах, обо всех сложнейших моментах, болезнях. Если это не так, тогда какой смысл во всем? Для чего вообще жить надо, неужели так будет бесконечно?» То есть в то время мое религиозное чувство, которое мне всегда было присуще, находило в этих размышлениях какую-то подпитку. Иногда о Боге, о церковных праздниках говорили взрослые, а я, не имея права вступить в эти разговоры, был свидетелем. И, слушая их, я всегда очень радовался тому, что есть Бог, что о Нем можно говорить. Это были мимолетные разговоры отдельных лиц, они не касались того, пойти ли в церковь, или что надо молиться, или что такое иконы. Такие разговоры были невозможны. Никаких признаков принадлежности к Церкви нельзя было заметить. Ношения нательных крестов, святых икон в жилищах не было. Никто не молился.

Внутреннее убеждение, что Бог есть, давало мне силы, прежде всего, для работы над собой. Стремление понять, что такое жизнь, зародилось как некая философская мысль у меня очень рано: жизнь, хотя и трудная, — это благо, потому как Бог есть. Я где-то на уровне подсознания понимал, что надо только учиться, готовиться ко всем трудностям, и все станет на свое место.

В школе я учился очень хорошо из-за того, что серьезное отношение к жизни выработалось. В самые трудные детские годы я понял, что непременно надо верить в светлое будущее, в духовное будущее и непременно надо трудиться. Так у меня было в каком-то внутреннем моем мире.

Но одно из событий из детства поистине меня убедило, что та моя вера — от Бога. Почувствовав боль в груди, моя родительница пошла на обследование, вернулась грустной: врачи сказали, что у нее рак груди. На семейном совете было решено, что необходимо сделать повторное обследование. Оно подтвердило страшный диагноз. В послевоенное время излечить рак было почти невозможно, это слово звучало как смертный приговор… После третьего обследования мама, убитая горем, вынужденная улыбаться ради детей, сказала, что врачами ей рекомендована срочная операция. Проводив ее в больницу, я стремглав бросился в темный угол чулана. Встав на колени, слезно стал умолять Господа, чтобы Он исцелил маму, иначе наша семья погибнет. Отец почти не бывал дома — частые командировки. Только мать изыскивала возможность, вопреки обстоятельствам, добывать необходимую пищу, которую по нашему времени невозможно назвать пищей: приносили клей с завода «Каучук», собирали лебеду, ездили в поля для сбора остатков замороженного в земле картофеля. Так мы выживали во многом благодаря маминой предприимчивости.

И эта молитва моя была Богом принята. Когда маму уже готовили к операции и проводили последнее обследование, то неожиданно ничего не нашли. То есть: завтра операция, повторно делают анализы и получают результат: никакого рака нет. Потом врач, который готовил к операции, говорит ей: «Знаете, это ваши дети умолили Бога. Такого не бывает. Вот пожалуйста, ваш первый снимок, второй. И вот третий — у вас ничего нет». Она вернулась сияющая через два дня. А мы ее ждали, думали, какая она придет, наверное, еле живая, за ней нужен будет уход. И вдруг она радостная приходит и говорит: «А у меня никакого рака нет. Да-да, детки, врач сказал, что нет рака, что дети мои умолили Бога». Я-то не сказал, что молился, ни матери, никому, но твердо про себя понял: Бог есть. Это такой факт, который нельзя из жизни вычеркнуть. Я отдался тому чувству, которое только Бог знает, ведает. И вот пожалуйста — результат. Это меня очень убедило.

— Дальше вера ваша укреплялась? Как вы приняли крещение?

— За несколько лет до принятия Святого Крещения Господь посетил меня тяжкой болезнью, вызванной моим непослушанием родителям и врачам. В Москве вспыхнула эпидемия кори. Мест в детских больницах не хватало. Помнится, привезли меня с высокой температурой и разместили в мрачном коридоре без окон. Через две недели врач говорит: «Ваш ребенок быстро выздоравливает, опасность миновала, не хватает мест для поступающих тяжелобольных детей. Не выходя из дома, ему нужно две недели отлежаться».

С утра мать уходила на работу. Ежедневно в дом заглядывали дворовые товарищи, упрашивая поиграть в футбол: «Ты будешь стоять в воротах, не гонять!» Был октябрь. В один из дней, чувствуя себя лучше, я поддался уговорам и вышел на улицу. В конце игры, когда наша команда терпела поражение, включился и стал активно бегать. После этого, зная, что с минуты на минуту мама вернется с работы, и боясь ее огорчить, побежал к колонке с холодной водой. Облился — и вернулся в дом. Тут же вошла мама. То, что она увидела, было ужасно: у меня кожа на голове то поднималась в виде шишки, то опускалась. Не раздеваясь, мать взвалила меня на плечи. Она бежала со мной на плечах, боясь, что кончится прием у врача. В последнюю секунду приема сбросила меня на стол перед доктором, который немедленно вызвал скорую помощь. У меня началась страшная болезнь — осенью-зимой скрючивались руки и ноги. По три месяца в течение двух лет мне приходилось восстанавливаться в ревматологической клинике. Выписывая из больницы, врач предупредила: «Если он и на будущий год попадет к нам, его ждет инвалидность. Вся надежда — на детский, быстро развивающийся организм. Его могут спасти активные занятия спортом».

Осознав, что единственным виновником несчастья являюсь я сам, стал заниматься спортом и закаливанием. Соорудил себе турник, нашел какие-то тяжелые предметы, гантели и стал упорно заниматься. Года два я регулярно вставал пораньше и занимался перед школой, потом, когда подрос, перед работой, и обливался холодной водой. Как только сходил лед, мы с ребятами бежали на пруд, бросались в ледяную воду и быстро из нее выскакивали. Что интересно, лет в четырнадцать-пятнадцать мне говорили, что я инвалид и к армии не буду пригоден, а к шестнадцати годам меня признали по состоянию здоровья годным для служения в армии. Детский организм, как врач сказал, переломил все болезни, которыми я был скрючен. Эти события меня научили тому, что, оказывается, в жизни надо быть внимательным ко всем — даже малейшим — вещам, которые тебе говорит взрослый. Произошедшее укрепило во мне волю к выживанию, и на уровне подсознания появилась уверенность в Промысле Божием.

Интересно, что даже в пионеры я не вступал. Почему — не знаю, такое настроение было. Страну, Родину я любил, но не понимал, зачем партия нужна. Потом они сами записали меня в пионеры, чтобы галочку поставить: «Весь класс у нас пионеры, а ты не пионер. Завтра приходи, собрание прошло, галстук на тебя наденем». А я галстук так и не стал носить, забыл его где-то. Так же и в комсомол они меня тянули, тянули, а я говорю: «Не буду в комсомол вступать. Потому что хочу какой-то близкий мне путь найти. Не партийный я человек, не понимаю этого всего».

Потом я хотел поступить в радиотехникум. Учился хорошо, но, когда попытался туда пройти, понял, что надо было специально готовиться и иметь какие-то связи. Конкурс был — двенадцать кандидатов на место. Когда домой пришел, родители мне сказали: «Мы тебе не можем дать образование. У нас нет таких средств. Тебе необходимо где-то работать». Подумал: работать, конечно, надо, помощь матери и отцу оказывать, но и образование не следует оставлять. И вот я пошел в вечернюю школу учиться и работать на первый шарикоподшипниковый завод, устроился учеником в отдел технического контроля. Проработал шесть месяцев.

Как-то мой начальник Николай Самохин задал мне вопрос: «А ты — верующий?» «Да, я всегда верил в Бога». — «А крещеный?» — «Нет, собираюсь давно креститься, но не знаю, что нужно сделать». «Мы тебе поможем!» Так он стал моим крестным, а кладовщица цеха Павлова Надежда — крестной. Впервые он дал мне Евангелие, настолько истрепанное, что листы его рассыпались у меня под подушкой. Крещение состоялось после ночной работы на Духов день в храме Болгарского подворья Успения Пресвятой Богородицы на Таганке. Я серьезно внутренне готовился, знал, что такое Крещение, что им очищается человеческий грех. Крестная мне сказала: «Когда тебя будут крестить, ты Богу молись, чтобы Он тебя очистил от всякого греха». То есть я крестился и сознательно каялся: «Господи, как моя юность прошла? Мальчишка-оборванец бегал по улицам». Когда я крестился, то почувствовал — что-то совершенно переродилось во мне. Я пытался осознать, что со мной произошло? Что мне дало крещение? Я все ожидал — сейчас какое-то чудо со мной свершится. Собственно, меня сделало и христианином, и священнослужителем — это Святое Таинство духовного рождения.

Потом те же люди, которые мне помогли креститься, меня спросили: «А ты ходишь в церковь?» А я удивился: «А разве там службы идут постоянно? Я думал, только раз в год, на Пасху». «Нет, — говорят, — каждое воскресенье совершается служба». И рекомендовали пойти в Елоховский собор, потому как там очень торжественно служат, в том числе сам Патриарх. Там у меня открылось какое-то внутреннее видение, понимание. В первый раз я пришел за полчаса до литургии. И вдруг почувствовал — все мучавшие меня вопросы решились. Я встал, смотрю: алтарь, вот Божия Матерь, вот Спаситель. Все, что здесь есть, — это все истина. Все вопросы для меня решились: я отныне связан с Церковью, я не буду чего-то другого искать, к чему-то стремиться, но работать, учиться я буду. Однако отныне и до конца жизни своей я буду в Церкви, буду членом Церкви. Такое у меня переживание было. Я понял, что мне надо только ходить в церковь. Повеяло необыкновенным миром и ясностью, слов не нужно. Все, что я вижу, — сверхподлинная реальность присутствия Божия. Сознание ясно засвидетельствовало: «Ты теперь — христианин, союз с Церковью должен быть всегда, каким бы путем ты ни последовал дальше». И я стал ревностно ходить, меня даже укоряли домашние: «Старухи ходят, а ты-то чего идешь? Все идут в театр, в кино, а ты опять — в церковь».

Чем жила душа, не передашь даже самым близким. Самым же трудным было рвать отношения, установившиеся с друзьями и приятелями, — словно ножом по сердцу. Они, приглашая меня в свою компанию, теперь уже чувствовали, что я стал каким-то другим человеком. И поползли слухи и домыслы по двору: верить в Бога — еще как-то сообразно разуму, но посещать богослужения, соблюдать посты, ставить церковную жизнь на первое место — совершенно несовместимо с укладом жизни советского времени.

Дома же, благодаря мирному настроению и любви к родственникам и родителям, все преодолевалось легко. Один лишь раз, когда мне захотелось повесить икону в доме, все занервничали: «Ведь ты один хочешь, а у нас постоянно собираются родственники на праздники!» «Меня же выгонят из партии», — настаивал отец. После общего несогласия мне пришлось заявить: «Наверное, мне нужно уйти к духовным друзьям на жительство!» Любя меня, отец отреагировал: «Делай что хочешь. Только не уходи!» Так в нашем жилище водворилась первая святыня: маленькая наклейка на картоне, где была изображена икона Святой Троицы.

Я понимал, чувствовал, что положено жить, как предлагает Церковный Устав. Сильное воздействие на меня имело богослужение. Патриаршие службы были образцовыми. Потрясало пение великолепного патриаршего хора под руководством Виктора Степановича Комарова[1]. Когда я стоял на службе, то просто замирал, такое воздействие на душу было. Думал: «Господи, неужели люди не видят этой красоты?» Любая служба — просто ликование души!

В восемнадцать лет я крестился, уже в девятнадцать в армию забрали. В тот год я напитался церковным опытом, мое сердце насытилось содержанием богослужений. Однако начались и сложности. В то время многие сталкивались с такими ситуациями.

В хрущевские времена был надзор за молодежью, ходящей в храмы. Дружинники — молодые люди, носившие специальную повязку на рукаве, — могли подойти к юноше или девушке, спешащим в храм, со словами: «Пройдемте с нами» — и отвести в отделение милиции. Трижды меня и моих друзей, Вячеслава (ныне игумен Питирим) и Николая Устинова (а он стал священником[2]), задерживали после богослужения в Елоховском соборе и насильно отправляли в отделение милиции около метро «Бауманская». Записывали все данные о месте работы и жительства, предупреждая, что современной молодежи не разрешается принимать участие в церковной жизни. В последнем случае задержания я резко стал обличать сотрудников милиции в нарушении Конституции, в которой установлены права граждан исповедовать любую религию: «Вы являетесь нарушителями свободы совести, гарантируемой Конституцией!» Следствием этих инцидентов было увольнение Николая Георгиевича Устинова из Военной академии им. Фрунзе, где он работал электриком. А нас с Вячеславом не тронули в силу того, что в этот период менялось место работы.

Эти испытания привели меня к мысли: если нас, рядовых христиан, притесняют только за то, что мы участвуем в православном богослужении, лучше тогда стать священнослужителем, чтобы знать, за что тебя гонят. Да, тогда, при полном переживании своего недостоинства к принятию сана, впервые появилась мысль стать священником.

Во время службы в армии

— Вскоре вы пошли служить в армию. Как там, будучи верующим человеком, вы себя ощущали? Наверное, на вас и крест был нательный?

— Ко мне, наученному горьким опытом советского времени, к тому времени пришло понимание, что не нужно выпячиваться, надо жить богатством своей веры в некоей сокровенности. Конечно, нательный крест я никогда не снимал. В последний же день перед отправкой в армию вдруг приходит ко мне иеродиакон Иов из Почаевской Лавры (последнее время он пребывал в Москве) и благословляет меня карманным Евангелием старого издания, дает иконочку Божией Матери, просфоры и святую воду. Все это я взял с собой и скрыл в вещмешке. Так нами распоряжается Промысел Божий.

Нас, призывников, сажают в вагоны и везут в неизвестном направлении. Ночью слышу объявление: «Проезжаем станцию Арзамас». Потом мелькают силуэты монастырских строений. Местом прибытия объявляется город Кремлев. Понимаем, что это — засекреченное название. От старожилов узнаю, что это — город Саров[3]. После трехмесячного учебного отряда поселяемся в казармах, т.е. в бывших кельях Саровского монастыря. Огромная колокольня посреди монастырской территории. Радости моей не было предела: я не одинок — великий угодник Серафим Саровский взял меня под свой покров!

Армейский день начинается с физзарядки. Я снимаю гимнастерку. Старшина орет во всю мощь: «Крест! Крест!»… Срывает с меня цепочку с крестом. Следует шквал похабных выкриков… Тут же еще у троих солдат обнаруживаются зашитые в шапках и гимнастерках кресты. Лекторы по атеизму срочно начинают антирелигиозную проработку. Жду развязки. Никуда не вызывают. Молодой политрук в чине капитана подходит в вечернее время, протягивает мне сорванный крест, спрашивает: «Это твой? Ты веришь?» — «Да, я верующий». — «Бери свой крест и носи: никто не имеет права запрещать носить его. Одно лишь условие запомни навсегда: ни одному солдату ты не имеешь права навязывать свои религиозные убеждения, иначе у тебя возникнут трудности». Никто явно не выражал плохого отношения ко мне, наоборот, тайно некоторые из офицерского состава задавали вопросы.

Служба проходила на скрытых под землей заводах, где изготовлялось атомное оружие. А в декабрьскую ночь 1957 года весь наш наряд наблюдал в течение получаса появление неопознанного объекта на высоте сорок километров в виде трех огненных прозрачных столбов, двигавшихся по небу с одинаковой скоростью. Все собрались у заводских ворот и полчаса, не опуская головы, наблюдали это неповторимое явление: летящий светящийся неопознанный объект. Недели через две в арзамасской газете поместили маленькую заметку. Событие это подвигло многих военных на размышления о конце света и т.п.

Лежащее в тумбочке Святое Евангелие провоцировало открытое недовольство одного майора, отвечающего за быт солдат. Много раз он требовал от меня, чтобы я уничтожил «эту книгу». Не имея возможности не подчиниться указу, после ответа ему «Слушаюсь!» я не предпринимал никаких действий, за что был отослан на другое место служения, на заставу. Приезд мой был предварен слухом, что «на заставу прибывает сектант, его ничем не переубедишь, не попадайте под его влияние». Поднимаюсь на сторожевую вышку и вижу вдалеке ряд белых церквей — как лебеди расположились в поле. Спрашиваю разводящего офицера: «А что это за место?» Он отвечает: «Село Дивеево»[4]. Меня снова окутывает волна радости: «Боже мой, где Ты сподобил меня служить…»

Среди солдат я оказался наиболее начитанным, потому меня поставили библиотекарем. Старался не избегать мероприятий, проводимых на заставе: играл в волейбольной команде, обыгрывал в шахматы начальника заставы, молодого лейтенанта. Ради игры он часто освобождал меня от нарядов. Служба часового позволяла много молиться среди лесной глуши, в застывшей тишине. По-видимому, проводимые проверки установили мои моления на посту.

В конце концов меня решили комиссовать и отправили домой.

— Вы сразу после армии приняли решение о церковном служении?

— Когда я пришел из армии, встал вопрос, куда мне идти. Решил поступать в семинарию. Как только документы подал, начали приходить и вести со мной беседы инструкторы из партийных организаций, очень культурные, образованные. Пытались меня отговорить, переубедить:

— Мы собирали отзывы о вас. Там, где вы живете, о вас очень хорошего мнения. Что вас потянуло в семинарию? Спутники полетели в небо! А вы туда идете? Вы губите свое будущее. Церкви со временем все закроются. Если хотите, мы дадим вам любое место работы с хорошей оплатой. Если хотите, мы вам поможем в любой институт поступить.

— Я честно вам говорю. Я верю, но хочу в своей вере разобраться, получить систематическое богословское образование. Я хочу проверить себя. Сердцем я чувствую, что Бог есть. Я к Нему тянусь, молюсь Ему. Получу семинарское образование, если оно меня не удовлетворит, я так же смело повернусь и скажу: «Знаете, я здесь не нашел того, чего желал». Вернусь, возвращусь в мир и буду дальше продолжать учебу.

— Значит, вы идеологический наш противник. У нас альтернативной партии в государстве нет, только одна Церковь. Вы идейные наши враги!

— Я хочу просто получить образование, и больше мне ничего не надо.

— Мы все-таки беседу с вами будем продолжать.

Помню, когда я ездил в Троице-Сергиеву Лавру, где семинария находится, то по пути на мосту видел огромнейший плакат: «Партия торжественно клянется, что к 1980 году будет коммунизм!» Это были времена хрущевских гонений на веру.

Поступление в 1959 году провалилось из-за моего ответа на собеседовании: «Как смотрят Ваши родители на то, что Вы хотите стать священником?» Сказать неправду? Как можно с этого начинать служение в Церкви? А сказать правду — могут не принять, боясь противодействия со стороны родственников. Такие случаи имели место в семинарии.

Поступив в 1960 году в семинарию, я столкнулся с необычным происшествием. В каникулярное время получаю сообщение, что тяжко больная раба Божия Александра попала в больницу. Еду ее навестить. И в это время чувствую на себе какой-то взгляд. Рассуждаю: «Наверное, меня в чем-то подозревают. Если я сейчас выйду из автобуса и за мной кто-нибудь сойдет, значит, меня выслеживают». Схожу. И за мной следуют двое мужчин. «Ваши документы!» — спрашивают у меня. «Мои документы в квартире. Если не затруднит вас, можете со мной проехать до дома». «Нет, вы должны быть в отделении милиции, а мой сотрудник поедет к вам». Ожидаю результата. Возвратившийся сотрудник обрушивает на меня шквал ругательств: «Ты вздумал нас обмануть!» Оказывается, он обратился в домоуправление, а там заявили, что такой гражданин не проживает по названному адресу. Что за наваждение? «Давайте вместе проедем до нашей квартиры… Мама, пожалуйста, достань мой паспорт и покажи сотрудникам розыска!» Отдаю им паспорт и воинский билет: «Видите, я прописан здесь?» А как же так получается? Догадываюсь: чтобы меня отчислили из семинарии, нужно лишить московской прописки — между Патриархией и администрацией города была договоренность: жителей столицы принимать сверх лимита. Стал советоваться, кто же может мне помочь. Подсказали найти юриста из Патриархии — он, скорее всего, знает, что нужно сделать. Встречаюсь с юристом. Он мне говорит по секрету: «Никому не рассказывай: есть у Белорусского вокзала военный комиссариат, где рассматриваются все нарушения в паспортном режиме. Больше никто не может тебе помочь». Принял меня молодой офицер, посмотрел документы и возмутился: «Что творят!» Выдал мне на руки указ: немедленно восстановить в прописке. Появляюсь в районном отделении милиции. Принимает полковник. Скорее всего, от него исходило беззаконное решение. «Ах ты!.. Все-таки разыскал!» Скрежещет на меня зубами, готов разорвать на куски: «Все равно ты остаешься врагом народа! Лучше бы ты был вором или бандитом — мы бы помиловали тебя! Смотри же у меня!»

После всех перипетий открылось благодатное время учения в Духовной семинарии и Академии… Незабываемые дни! Заканчивая курс Академии, работал над диссертацией «Психология греха по творениям Макария Египетского», за что был удостоен звания кандидата богословия. Сама работа открыла для меня мир аскетики, которую я полюбил душою.

— Как отреагировала семья, когда вы решили поступать в семинарию?

— Они уже знали, что я стремлюсь выучиться на священнослужителя. Понимаете, в чем преимущество веры? В какой-то внутренней убежденности…

Я никого из них не считал врагами, никогда. Они меня и обзывали, и ругали, а я внутри думал: «Господи, как же мне их жалко. Ведь они не ведают, что мыслят и что говорят. Потому что они не знают Тебя, а я Тебя познал. Нет, Господи. Я их все равно люблю, они мне близкие, дорогие. Они придут к вере в разное время. Мое дело только за них молиться. Идти своим путем. Не отвергать, не спорить, не доказывать, а просто молиться. Дорогие, золотые мои, милые». И был спокоен.

И они смирились, но сказали: «Раз ты избрал себе такую дорогу, не вини нас, если жизнь твоя будет сломана и советская власть тебя погонит». Время брало свое. В итоге действительно произошло такое чудо, что почти все мои родные стали верующими. Первой обратилась к Церкви мама. Отец перед смертью просил соборования и Святого Причастия. У старшего брата Михаила внучка стала женой священника. Младший брат крестился и был ревностным христианином. Дяди и тети с племянниками стали уважительно относиться ко мне.

С матушкой Наталией в Троице-Сергиевой Лавре

— В воспоминаниях вашей матушки[5] есть трогательная история о том, как вы ей, маленькой девочке, сказали: «Я на тебе женюсь». Как это было? Вы, наверное, тогда говорили в шутку?

— Вы знаете, вероятно, я неисправимый идеалист, потому что меня всегда какая-нибудь идея глубоко поражала. Я чувствовал, что должен ее придерживаться, должен через всю жизнь пронести. Я помню прекрасно этот случай. В действительности слова эти были сказаны, когда ее родной брат, только рожденную, вынес на руках на улицу. Взглянул я на этот жалкий комочек, и у меня в сердце возникла такая мысль: «Да ты же вырастешь, будешь хорошая, красивая. Вот мне Бог и невесту уготовил. И я на тебе женюсь». Так сказал себе в душе — не надо искать, не надо думать ни о ком. Пришло время, когда было очень много друзей и среди них и подруги духовные, с которыми в храм ходили, которые, я чувствовал, готовы были установить более чем дружеские отношения. В то же время внутри у меня было что-то свое, чувство, что надо идти каким-то своим путем, дождаться какого-то момента. Я погрузился в духовную жизнь, она меня пленила, стал много читать. В семинарии ходил в библиотеку, набирал всяких книг и читал. Время уходило, ускользало. На предпоследнем курсе Академии, мне было двадцать девять лет тогда, я сделал Наталии предложение. Она младше меня на десять лет — но вот, можно сказать, я ее дождался. Сейчас у нас двое взрослых детей, внуки.

— У вас был духовник?

Схиигумен Савва (Остапенко)

— Моим духовным отцом с 1962 года был схиигумен Савва (Остапенко)[6] из Псково-Печерского монастыря. Когда он однажды посетил Москву и остановился в семье моей будущей матушки, я там тоже присутствовал. Вдруг такая мысль пришла: «Ты обратись к нему, может, он примет тебя в духовные чада». И он меня принял. Когда-то он был насельником Троице-Сергиевой Лавры, потом, по-видимому, его оттуда убрали. Такие применялись в советское время методы, когда многих духовников, у которых была большая паства, старались из центра отправить на периферию. Его отправили в Псково-Печерский монастырь. Я туда приезжал почти каждые каникулы и старался там работать. Работал на просфорне, потом пел в правом хоре. Когда я ехал на каникулы, то старался и помолиться, и пообщаться с отцом Саввой, а в свободное время принять участие в работах по восстановлению монастыря. Мы воздвигали стены, осуществляли тяжелые, трудоемкие земляные работы. Много было пережито там важного и интересного. Ежегодные поездки в монастырь способствовали установлению глубоко духовных отношений с батюшкой.

Узнав меня поближе, отец Савва просил сопровождать его в поездках. Он никогда не снимал монашеского одеяния. Во время одного из путешествий через Москву схиигумен Савва решил поклониться мощам прпп. Кирилла и Марии, родителям прп. Сергия Радонежского[7]. При выходе из электропоезда на станции «Семхоз» внезапно налетел на нас человек, по внешнему виду чиновник, с криком: «Какое право вы имеете появляться в общественных местах в рясе! Ведь это — религиозная пропаганда!» «Вы понимаете, что вы говорите? — вступаю я в разговор. — Офицер имеет право носить военную форму, врач — медицинскую. Почему же монаха вы лишаете естественного права ходить в своей одежде?» Однако между нами встал отец Савва, он попросил меня замолчать и отойти в сторону. Спокойным и добродушным словом батюшка смягчил гнев чиновника, снял напряжение. «Смотрите, чтобы больше вы не появлялись в таком виде!» — раздалось нам вслед напутствие идеолога от атеизма.

Благодаря отцу Савве мне представилась возможность познакомиться со святынями Кавказа: местами захоронения святителя Иоанна Златоустого в Каманах, мученика Василиска. В горах жители показывали место Третьего обретения главы Иоанна Крестителя.

В Псково-Печерской Лавре в ожидании посещения кельи схиигумена Саввы много раз беседовал с архимандритом Иоанном (Крестьянкиным): их кельи размещались по соседству. Беседовал и с архимандритом Алипием[8], архимандритом Иринеем[9], архимандритом Александром[10]. Трогательное общение установилось с иеродиаконом Ксенофонтом[11]. Интересной жизни человек: скромный подвижник. Дожив до пятидесяти лет, сказал детям: «Вырастил вас, дал образование. Вы благоустроены. А теперь я должен поработать во славу Божию». И ушел в монастырь.

Он был труженик, добродушный человек. Я, тогда еще молодой, думал: «Боже мой, откуда же у него такие силы?» Ночью сторожит, утром в пять часов идет на братский молебен, потом — за ящик работать, потом еще что-то выполняет. Я говорю: «Отец Ксенофонт, когда же ты спишь?» А он любил делать квасок. Ему прихожане много всякого варенья приносили. И вот я как-то лежу в его келье, отдыхаю (поздно вечером приехав в монастырь, не знал, где мне до утра переночевать, но встретил отца Ксенофонта, и он предложил свою келью). Я лежу и слышу: «Ш-ш-ш» — кто-то шипит, потом: «Бух!» Утром я ему говорю: «Отец Ксенофонт, что это у тебя в келье завелось такое, всю ночь шипело, не давало мне спать?» «Это, — говорит, — квас. Если бы не квас, то не было бы и нас». Такой стихотворный язык у него был. Я-то потом понял, что у него проблема с желудком была, попьет он этого кваску, у него потом и аппетит, и силы появляются.

— А в Псково-Печерский монастырь вы уже с матушкой ездили?

— Впервые мне посчастливилось побывать в Псково-Печерском монастыре в 1961 году, на втором курсе семинарии. Плененный необычайным благолепием и красотой монастыря, я старался по возможности посещать это святое место. До вступления в брак с семьей матушки несколько раз приезжали в монастырь. Они прекрасно знали близлежащие деревни и монастырские постройки в них. После же вступления в брак — как вместе, так и отдельно, — постоянно кто-то паломничал в монастырь.

— Отец Георгий, ваше священническое служение началось в 1967 году. Что было самым сложным в первые годы?

— Главные сложности — в духовном устроении, в том, чтобы не потерять духовное отношение к богослужению и другим священническим обязанностям. Потому что священник, я часто это говорю, идет для того, чтобы отдавать. А вот где он сам получит этот заряд? Только у престола.

В период служения в советские годы все священнослужители сталкивались со следующими трудностями: во-первых, на приходах не хватало служащих. Московские храмы были переполнены. Приходилось месяцами служить без выходных: один священник и — море треб.

В плане духовного окормления паствы: служба только в храме. За стенами церкви все контакты пресекались. Проповеди редактировались. Если народ во множестве окружал священника, мог последовать перевод его в отдаленные места.

— Вы крестили на дому?

— В редких случаях. Более удобно было назначать тайные крестины боящимся оформления документов. В неурочное время священник заводил их в храм и там, в отсутствие народа, крестил (или венчал) при закрытых дверях.

— Кто вам запомнился особенно из прихожан того времени?

— Приход — большая семья, и все становятся духовно родными. Молитвенная память хочет обнять всех, с кем Господь судил пройти годы священства: и малых, и убогих. И как наставлял архимандрит Тихон (Агриков)[12], преподаватель пастырского богословия: «Любите этих старушек. Ведь у них за плечами — страшные войны, бедствия, разруха. Бог привел их в храм». Если же выделять из числа прихожан интеллигентных и известных — им было намного труднее принимать участие в богослужении. Многие из них старались оставаться незамеченными. Скорее, удобнее привести по памяти тех, кого могу назвать друзьями, с кем мы дружили семьями. Назвать их по фамилиям и именам — значит обозначить список и — ничего не сказать. В то же время потребуется специальная книга, чтобы изложить то, что было пережито и пройдено с ними вместе.

Опытные духом старцы не советуют молодым, начинающим священникам быть духовниками, но прежде набраться опыта и познать самого себя. Но во времена военных действий и солдат становится генералом. Нечто похожее происходило со мной. Буквально на второй год моего служения схиигумен Савва благословил всемирно известного литератора и переводчика Николая Михайловича Любимова[13] обратиться ко мне. Я храню в сердце все наши встречи и беседы. Между нашими семьями установились теплые, сердечные отношения. До сего времени не только сын Николая Михайловича — Борис Николаевич Любимов, ректор Высшего театрального училища им. Щепкина, — но и вся его семья связана духовными узами с нашей семьей.

Через схиигумена Савву мы познакомились со ставшим близким и духовно родным для нас протоиереем Владимиром Ивановым[14], одним из образованнейших людей нашего времени, искусствоведом, философом и богословом, служащим в Берлине и много лет преподававшим в Мюнхенском университете. Интересна его судьба. Отец у него был ленинградским писателем, мать — литературоведом. Он получил прекрасное образование — окончил Ленинградский университет и был искусствоведом, знал много языков, изучал богословие, перечитал западную богословскую литературу, ориентировался в направлениях богословия, разбирался в античной философии. Я даже боялся с ним беседовать, потому что у него мышление было очень развито. А я, хоть и не имел возможности получить такое образование, но все-таки интересовался античной философией, читал Платона, Аристотеля.

Гусакова О. В. Хранители веры. О жизни Церкви в советское время. М.: Никея, 2014.

Когда мы познакомились с будущим отцом Владимиром, он был еще молодым человеком, художником, искусствоведом, литератором. Это было в 1970 году. Мы с ним как-то сдружились, я понимал, что это профессионал высокого уровня в области искусства. Он меня любил, и мы друг друга чувствовали, общались семьями. Он уже работал, вступил в брак, и его ко мне направил отец Савва, к которому Владимир обратился с вопросом: «Где можно найти священника, с которым я мог бы встречаться, вопросы решать, дружить». Отец Савва сказал: «Ты пойди к отцу Георгию». И мы так подружились.

Как-то однажды беседую с ним, а он мне говорит: «Отец Георгий, я заметил сейчас такое явление. Интеллигенция потеряла вкус к современной идеологии, к тому, что пропагандирует советское государство. Сейчас у многих появляется интерес к религии». Когда он мне так сказал, я стал наблюдать, и действительно заметил, что интеллигенция меняется, постепенно поворачивается лицом к христианской культуре.

С Владимиром мы специально снимали дачи рядом, в Нахабине. Я уже давно такую мысль затаил: «Он готов для священства», но как-то боялся к нему подойти с этим. И вот однажды, когда отдыхали совместно на даче, говорю:

— Слушай, тебе надо решиться на то, чтобы стать священником. Образование у тебя потрясающее, христианскую культуру ты знаешь, все иконы и школы иконописи знаешь. Посоветуйся с супругой. Захочешь, я тебя представлю ректору Духовной семинарии и академии. Ты человек, нужный для Церкви.

— А что решаться, давай сейчас поедем.

Я смеюсь:

— Давай поедем.

Разговор состоялся рано утром, часов в 8–9. На улице солнышко, хорошо, сидим в саду. Приходим домой, я говорю: «Мы уезжаем в Троице-Сергиеву Лавру». И что интересно, мы действительно собрались и поехали. Я иду и не знаю, что нас ждет, потому что надо найти ректора, а получится ли — неизвестно. Вдруг нас пропускают, и почти сразу удалось попасть к ректору — тогда им был владыка Филарет (Вахромеев), в настоящее время он Минский митрополит. Я к нему захожу:

— Владыка, вот привел к вам человека, который уже готов принять сан. Вы его испытайте, посмотрите. Я думаю, он очень полезен.

Владыка Филарет с ним пообщался и говорит: «Ну, я тебя сразу принимаю». В Духовной академии есть основанный Патриархом Алексием I (Симанским) музей — археологический кабинет, и владыка взял его туда. Владимир работал очень плодотворно: сделал атрибутику всех находящихся там книг, древних икон. Также он преподавал церковную археологию. В 1982 году состоялась его диаконская хиротония, в 1983-м — иерейская. Позже, в связи с тем, что он хорошо знал языки, его отправили в Германию, он стал служить в Берлине, преподавал в Мюнхенском университете курс по искусству восточных славян — показывал связь искусства с христианским мировоззрением. Как я знаю, на лекции его собиралось всегда очень много людей.

До настоящих дней не теряется молитвенное единение с семьей известного художника Михаила Шварцмана[15], произведения которого есть в фондах Государственной Третьяковской галереи, Русского музея, Московского музея современного искусства. Он был человек веры, подвижник искусства. Впервые увидев его во время посещения Псково-Печерского монастыря с супругой, схиигумен Савва, обладавший даром прозрения, сказал: «Он — настоящий израильтянин, в котором нет лести»[16]. В 70-е годы он представлял авангард интеллигенции, ищущей Бога. Во всей последующей жизни я действительно убедился, что это человек кристально честный во всем. Мы близки до сего времени с его семьей, внуками.

Незабываем для нашей семьи образ друга — Всеволода Сергеевича Семенцова, научного сотрудника Института востоковедения, известного полиглота и индолога, ставшего крестным отцом моего сына. Он был не просто ученый, но вообще очень одаренный человек, знал как современные европейские языки, так и несколько древних — древнееврейский, санскрит. Когда он, еще не крещеным, был в Индии, обратился к известному гуру — проповеднику и духовному наставнику, к нему ездили со всей Индии. А Всеволод был знатоком древней индийской культуры, изучал ее, знал язык, читал древнейшие фолианты на санскрите, сам написал несколько книг. И вот пришел он к гуру с вопросом, что ему делать, с чего начинать духовный путь. Он думал, что старец сейчас ему скажет: «Оставайся здесь, учись, ты знаешь язык», — а тот ответил: «Нет, тебе не надо здесь ничего искать, у вас в России все есть, когда возвратишься туда, все там найдешь». И он понял, что ему надо креститься, и принял крещение. Мы жили в соседних домах и благодаря этому свободные часы посвящали длительным беседам на духовные темы во время прогулок. Мы беседовали дорогой, брали детей с собой, то на санках, то пешком, они еще маленькие были, он их носил, так как мощный был такой, высокий. Мы шли так из Печатников иногда до самых Кузьминок и обратно.

Через него потянулась вереница сотрудников МГИМО. Видный профессор-политолог Алексей Самгин, Владимир Кириллович Шохин, заведующий кафедрой в Институте философии, Зубов Андрей Борисович, профессор и доктор истории. В праздничные дни он подвизается в качестве алтарника нашего прихода. Благодаря книге «История религии» и лекциям, которые читает Андрей Борисович, как в разных регионах России, так и за рубежом, у него много студентов-последователей, активно участвующих в жизни нашего прихода. Общность интересов, связанных с Православной Церковью, побудила многих из них вступить в брачные союзы. Так что каждый год у нас появляются новые юные члены прихода.

Первые годы в храме в честь иконы Божией Матери «Живоносный Источник» в Царицыно

Через Андрея Зубова пришел ко мне тогда еще совсем молодой преподаватель МГИМО Валерий Васильев, ныне — Иннокентий, архиепископ Виленский и Литовский. Под влиянием Благодати Божией, воодушевившись примером своих друзей-однокурсников, обратившихся к Православию, он резко порвал с членством в партии, чем привел в ужас партийное руководство института, когда положил партбилет со словами: «Я стал верующим!» — «Что ты делаешь? Ведь нас всех снимут с должности! Давай как-то незаметно: ты потерял партбилет. Остальное уладим». Все друзья переживали за него. Он удалился в пределы Белгорода, к старцу Серафиму (Тяпочкину)[17]. Прошел долгий путь служения в качестве священника в Сибири и иеромонаха — на Дальнем Востоке.

— Отец Георгий, вы во времена хрущевских гонений пришли в Церковь, при Брежневе стали священником. Затем вы активно восстанавливали два храма — это был период возрождения церковной жизни в нашей стране. Вы можете сравнить людей, прихожан, верующих на разных этапах истории?

— После Великой Отечественной войны Церковь пополнилась мужественными, стойкими людьми, через горнило испытаний обретших веру. Наверное, каждый приход имел в своем составе героев Отечественной войны. Из числа прихожан выделялись женщины, которые были в партизанских отрядах. Когда местная исполнительная власть угрожала репрессиями, они готовы были первыми встать на защиту прихода, что очень помогало в жестких ситуациях. Самые ревностные из прихожан принимали тайное монашество, чтобы в новом качестве угождать Богу и служить Церкви. Известные старцы существующих монастырей совершали постриг или в церквах, или на квартирах.

В конце шестидесятых годов и начале семидесятых чувствовалось, что в основной своей массе прихожане были традиционно воспитаны в Православии. Нетрудно было заметить, что на каждом приходе был контингент лиц, связанных с жизнью бывших монастырей. Выгнанные из обителей старые инокини несли всякого рода послушания: и алтарниц, и певчих, и просфорниц. Другие были ревностными прихожанами храма, готовыми безоговорочно выполнять любые просьбы священников. Правда, ряды этих верных чад год от года редели. Во времена безбожия и гонений они были мощной, невидимой, но действенной опорой духовенства. Через них тянулись ниточки связей к тем, кто занимал высокое положение в обществе, скрывая свою принадлежность к Церкви.

Совершенно новое и невиданное открыло себя в годы обретения свободы: стали передаваться новообразовавшимся православным общинам разрушенные здания бывших церквей и монастырей. Сквозь слезы, не верилось: неужели это — правда?!. Грудь распрямилась, стало свободней дышать. Сколько, казалось, нерешаемых задач сразу свалилось на плечи малого стада. Многие из народа потянулись к Церкви. В неимоверно сложных обстоятельствах оказались и иерархия, и рядовое духовенство. Откуда взять такое количество духовенства? …Открыта церковь, и — нет священника. Самая непростая задача, с которой справилась Патриархия: каждый настоятель должен был подготовить и выдвинуть кандидатов на рукоположение. Богослужение проходило в ужасных условиях: стоять у престола и бояться, как бы не грохнулась на него штукатурка со стены еще не восстановленного храма.

Иногда казалось, что задача, выдвинутая временем, невыполнима. Когда же посмотришь на вновь пришедших прихожан, их нескрываемую одушевленность и радость, понимаешь, что все будет прекрасно. Надо не покладая рук трудиться и учиться строительству, разбираться в архитектуре, чертежах.

Вспоминается первое крещение в полуразрушенном храме. Еще не полностью очищена трапезная храма от заводских конструкций — приходит семья из шести человек. «Отец Георгий, ты завтра всех нас крести!» — «Вы же видите, какие у нас условия, как же я должен вас крестить?» А мать семейства с радостным лицом отвечает мне: «Батюшка, как замечательно! Ведь мы тоже — разрушенные храмы! И потому мы не хотим креститься в прекрасно благоустроенной церкви!» Меня аж всего пробило! Какое меткое, сильное слово! На всю жизнь запомнилось: мы — разрушенные, поруганные храмы…

— А как вам кажется, верующим сейчас в духовном плане сложнее или проще, чем в советские времена?

— Прежде всего, самому себе и всем вопрошающим хочется сказать: каждый век и новое время приносят нам свой, какой-то особенный крест. Многого мы не чаяли и не ожидали, но оно пришло. Неслучайно Спаситель призывает нас трезвиться и бодрствовать, потому что в самом временном потоке есть некое лукавство, обманчивость: стоит человеку духовно расслабиться, как тут же теряем себя и спасительные ориентиры. Возьмите советское время. Многие, доработав до пенсии, считали, что старость обеспечена. А ведь получили шестьдесят рублей. Деловая жизнь была инертна, пассивна. Зато было больше свободного времени и возможности чаще ходить в церковь. Сейчас совершенно другой ритм жизни. Если это малый предприниматель, он способен обеспечить семью, а рабочий день — по десять и более часов. Удивляешься иногда, как активно трудящиеся прихожане воскресные и праздничные дни стараются провести в церкви. В те времена рождаемость детей, в основном, один, два, сейчас — благодарение Богу — многодетные семьи не редкость. Остается непростая проблема наших дней — трудоустройство и малые зарплаты.

Если рассмотреть современную жизнь в духовном плане, ее преимущество заключается в огромных возможностях свободно изъявлять свою веру, окормляться духовно в церквах и монастырях, пользоваться изобилием святоотеческой литературы, получать духовное образование. При всем этом дух горения, ревностного самоотверженного служения Богу заметно слабеет. Причин много, но все они связаны с бытовой материализацией сознания.

В духовной жизни одни трудности преодолеваются, потом наступают другие. Должна быть к этому внутренняя готовность. Ко всем трудностям надо готовить и детей, и себя, эта активность сейчас от нас требуется, а опустить руки — значит быть выброшенным вовне.

С протоиереем Георгием Бреевым беседовала Ольга Гусакова

Гусакова О. В. Хранители веры. О жизни Церкви в советское время. М.: Никея, 2014. С. 351–400.

17 декабря 2013 года

[1] Комаров Виктор Степанович (1893–1974) — регент правого хора в Московском кафедральном Богоявленском соборе в Елохове (1943–1974), композитор, врач-гомеопат.

[2] Протоиерей Николай Устинов (род. 1930) — почетный настоятель Михайловского храма города Вильнюса, Литва.

[3] Саров — закрытое административно-территориальное образование в Нижегородской области, образовано в 1946 г. в связи с размещением секретных научных и промышленных предприятий по разработке и изготовлению оружия массового поражения. В документах именовался «Горький-130», «Арзамас-75», «Арзамас-16», «Кремлев». С 1995 г. — «Саров». В центре города расположена Саровская пустынь, место, где подвизался преподобный Серафим Саровский (1754–1833). В 1925–1927 гг. монастырь был ликвидирован, имущество и здания переданы в ведение Нижегородского управления НКВД. В 2006 г. Священным Синодом принято решение об открытии монастыря, в 2009 г. в монастырь назначен наместник.

[4] В селе Дивеево Нижегородской области находится Свято-Троицкий Серафимо-Дивеевский женский монастырь. Первая община (Казанская) — основана Агафьей Семеновной Мельгуновой (в постриге Александрой) во второй половине XVIII в. В 1789 г. попечение над общиной взял прп. Серафим Саровский, тогда — молодой иеродиакон. До своего преставления старец Серафим окормлял сестер общины. В 1826 г. по благословению старца Серафима недалеко от Казанской основана девичья Мельничная община. В 1842 г. обе общины были объединены с наименованием Серафимо-Дивеевской. В 1861 г. община получила статус монастыря. После 1917 г. обитель продолжала действовать как рабочая артель, в 1927 г. закрыта. Возрождение монастыря началось с 1988 г., 21 июля 1991 г. Священным Синодом принято решение о восстановлении обители. В этом же году в монастырь прибыли мощи прп. Серафима Саровского.

[5] Воспоминания Наталии Бреевой опубликованы в книге: Лученко К. Матушки. М. : Никея, 2012.

[6] Схиигумен Савва (Остапенко, 1898–1980) — один из известных подвижников-монахов и старцев XX в. До 48 лет жил и работал в миру (инженером-строителем). В 1946 г. принял монашество, будучи насельником Троице-Сергиевой Лавры, выполнял послушания эконома и духовника богомольцев (имел около 7 тыс. духовных чад). Переведен в Псково-Печерский монастырь, где занимал должность благочинного. Автор ряда духовных сочинений.

[7] В восстановленном Покровском ставропигиальном женском монастыре в Хотькове и ныне находятся мощи родителей преподобного Сергия Радонежского — преподобных Кирилла и Марии.

[8] Архимандрит Алипий (Воронов, 1914–1975) — в 1959–1975 гг. наместник Псково-Печерского монастыря, иконописец, художник и коллекционер (в 1974 г. основная часть коллекции передана в Русский музей), не раз отстаивавший монастырь в период хрущевских гонений.

[9] Архимандрит Ириней (Пономарев, 1928–1975) — эконом Псково-Печерского монастыря.

[10] Архимандрит (потом схиархимандрит) Александр (Васильев) — братский духовник и благочинный Псково-Печерского монастыря.

[11] Иеродиакон Ксенофонт (Чистяков, 1900–1982) — в 24 года вступил в брак, имел двух сыновей; в 1942 г. был взят на фронт и затем демобилизован в связи с ранением; в 1947 г. осужден по 58-й статье и до 1955 г. находился в заключении в лагерях; в 1956 г., будучи вдовцом, пришел в монастырь, принял постриг и сан иеродиакона.

[12] Архимандрит Тихон (Агриков, 1918–2000) — насельник Троице-Сергиевой Лавры; в конце 1950-х — начале 1960-х гг. был преподавателем в московских духовных академии и семинарии, духовником учащихся. Затем жил на Кавказе и в Закарпатье. Незадолго до кончины принял схиму с именем Пантелеимон.

[13] Любимов Николай Михайлович (1912–1992) — знаменитый переводчик классической литературы, в основном с французского и испанского. Переводил произведения М. Сервантеса, Ф. Рабле, Ж.-Б. Мольера, П. Бомарше, П. Мериме, М.-А. Стендаля, Г. Флобера, Ги де Мопассана, М. Пруста, Ф. Шиллера, Дж. Бокаччо и др.

[14] Протоиерей Владимир Иванов (род. 1943) — искусствовед, окончил Ленинградский государственный университет, затем Московскую духовную академию, доктор богословия. В настоящее время — настоятель домового храма Прп. Сергия Радонежского в Берлине.

[15] Шварцман Михаил Матвеевич (1926–1997) — художник-авангардист. С 1966 г. работал главным художником Специального художественно-конструкторского бюро легкой промышленности (СХКБ Легпром). Произведения есть в фондах Государственной Третьяковской галереи, Русского музея, Московского музея современного искусства и др.

[16] См.: Ин. 1: 47.

[17] Архимандрит Серафим (Тяпочкин, 1894–1982) — один из известных старцев XX в. Священническое служение начал в 1921 г. После ранней кончины жены остался с тремя дочерьми. В 1940 г. арестован, в 1941 г. приговорен к десяти годам лишения свободы, потом еще четыре года провел в ссылке. После освобождения продолжил священническое служение. В 1960 г. принял монашество. С 1961 г. до своей кончины служил настоятелем Свято-Николаевского храма в селе Ракитное Белгородской области, куда за духовным окормлением к нему стекались верующие со всей страны.

Источник: Гусакова О. В. Хранители веры. О жизни Церкви в советское время. М.: Никея, 2014.

 

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

Послание Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла в Неделю 3-ю по Пасхе, святых жен-мироносиц, духовенству и верующим Русской Православной Церкви

Дорогие братья и сестры! Христос Воскресе!

 Милостью Божией мы с вами достигли уже 3-й Недели пасхального торжества, которую Церковь премудрым образом посвятила воспоминанию подвига жен-мироносиц.

 Жены-мироносицы и апостолы — это своего рода два пути веры. Решительный и горячий Петр, готовый идти за Спасителем даже на смерть, до просвещения Духом Святым оказался, однако, не столь уж мужественным и крепким в вере, когда возникла реальная опасность для жизни. Да и другие ученики, опасаясь своих соплеменников, в страхе оставили Господа в самый критический момент.

 Тихие же и кроткие жены, сопровождавшие Христа в его земных странствованиях, безмолвно стояли возле Креста и сердцем сораспинались Господу Иисусу. Они никому ничего не стремились доказать, не требовали для себя почестей сесть по правую или по левую руку от Спасителя в Его Царствии. Они просто с кротостью, терпением и глубоким смирением служили Христу. И потому, быть может, Он и сподобил их великой чести: стать апостолами для самих апостолов, принести благую весть ближайшим ученикам Спасителя.

 Сегодня пример их подвига для нас особенно назидателен. В последние недели мы переживаем очень непростое испытание. Опасная болезнь постигла наш народ. Уже немало жизней она унесла, среди них есть и священнослужители нашей Церкви. Десятки тысяч людей сейчас страдают в больницах, а врачи и медицинские сестры самоотверженно борются за их спасение. Еще больше людей вынуждены находиться дома в самоизоляции, терпеть ограничения в общении с родными и близкими, а нередко — даже острую материальную нужду.

 Дорогие мои, я очень хорошо понимаю, как вам сейчас тяжело. Глубоко сострадаю всем вам. Поверьте, вы не одни, Патриарх с вами. Все мои мысли и молитвы о вас. Каждый день я молю Бога о милости, о том, чтобы это сложное испытание как можно скорее миновало наш народ, чтобы мы вновь соединились с вами в Таинстве Святой Евхаристии, едиными усты и единым сердцем прославляя Господа.

 С самого начала этой ситуации мне было понятно, что мы столкнулись с опасным и коварным недугом. В зоне же особого риска должны были оказаться духовенство и наши пожилые прихожане. И за последние дни мы уже потеряли нескольких уважаемых священнослужителей и многих верных чад Церкви. Как Предстоятель я всегда осознавал свою ответственность за клир и народ.

  С большой скорбью мне далось решение обратиться к вам с призывом временно не посещать храмы. Без преувеличения то были самые трудные слова в моей жизни. Никогда ничего подобного мне не приходилось говорить. Но таково бремя ответственности, которую несет Предстоятель Церкви, принимая на себя не только почести патриаршего сана, но и всю душевную боль епископата, духовенства и паствы. И боль эта в моем сердце, всякий раз, когда я думаю о том, что миллионы православных людей жаждут приобщиться Святых Христовых Таин и не могут переступить порог родного храма; когда я думаю о священнослужителях, совершающих богослужения за закрытыми дверями и лишенных сегодня материальной поддержки.

 Но как вера без любви не приносит человеку никакой пользы, так и христианское сострадание должно иметь зримые плоды. А потому я обратился к людям состоятельным и благорасположенным к Церкви со смиренной просьбой оказать материальную поддержку нашим священнослужителям. И благодарение Господу — мои мольбы были услышаны. Конечно, может быть, это не изменит радикально ситуацию, но каждый из нас должен сегодня делать то, что в его силах, чтобы оказать помощь ближнему. Я искренне благодарен тем людям, которые несмотря на сложности экономического характера, через которые проходит страна и весь мир, явили подлинно христианскую готовность делиться своим имением ради ближних. Всещедрый Господь да воздаст вам за ваши добрые деяния.

 Несмотря на то, что я, как и многие из вас, вынужден пребывать в закрытом пространстве, получаю постоянные свидетельства о драматических случаях, происходящих в разных городах и весях в связи с распространением губительного поветрия. И стараюсь, насколько это возможно, корректировать усилия наших волонтеров в их по-настоящему подвижническом служении. Всем добровольцам во главе с епископом Пантелеимоном, с которым имею ежедневное общение и получаю от него необходимую информацию — моя особая благодарность, ибо к вам непосредственно могут быть отнесены слова Христа Спасителя: «Алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был странником, и вы приняли Меня; был наг, и вы одели Меня; был болен, и вы посетили Меня; в темнице был, и вы пришли ко Мне» (Мф. 25:35-36).

 Особую признательность хотел бы выразить и врачам. Медицинские работники находятся сегодня на переднем крае борьбы с болезнью, являют подлинный героизм и верность своему призванию. Все это вызывает самое искреннее восхищение.

 Несмотря на сложность ситуации, мы во всех обстоятельствах призваны сохранять душевный мир, спокойствие и рассудительность. Не возмущаться и распаляться ненавистью, не заниматься бесконечным поиском врагов и уже тем более, упаси Бог, проклинать кого бы то ни было, что само по себе немыслимо для христианина. Мы помним, что сказал нам Спаситель: «По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою» (Ин. 13:35).

 Бог не оставит Церковь Свою и верных рабов Своих. Только прошу вас: не отчаивайтесь, не унывайте, молюсь за всех вас и взаимно жду ваших сугубых молитв обо мне, как о своем Патриархе.

 Милостью Воскресшего Христа и Его всемогуществом мы победим и эту напасть, ибо нет ничего невозможного для Бога (Мф. 19:26), только бы мы были стойки в нынешних испытаниях и верны в своем уповании на Господа, подобно тому как с терпением и кротостью верили Ему и жены-мироносицы, как оставались с ним тайные ученики Иосиф и Никодим.

 Обращаюсь к вам словами Священного Писания: «Бодрствуйте, стойте в вере, будьте мужественны, тверды»(1 Кор. 16:13), — и Господь сохранит нас Своею благодатью. Аминь.

 

+КИРИЛЛ, ПАТРИАРХ МОСКОВСКИЙ И ВСЕЯ РУСИ

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

Поздравляю всех наших жен с их Православным Женским Днём и прошу внимательно прочесть проповедь святителя Луки Крымского

Христос Воскресе, сёстры (ну и, конечно, братья)!

Слово в Неделю жен-мироносиц

Свт. Лука (Войно-Ясенецкий)

Великой чести сподобились ныне жены-мироносицы, ибо Церковь Святая чтит память их в третье воскресенье Пасхи.

Чем заслужили они такую честь, почему прославляет их Церковь Святая? Потому что сияют они для всех вас, женщин, святым и недосягаемым по высоте примером того, чем должны быть все женщины.

Честью великой чтит Святая Церковь святых мироносиц за их несказанную любовь ко Христу, ибо всецело предали они сердца свои Господу Иисусу.

Чтит их за то, что они всем, чем могли, служили Ему: служили имением своим, служили женскими заботами, они удовлетворяли все Его бытовые нужды. И подали всем вам, женщинам, пример того, как должны вы всем сердцем любить Господа Иисуса и служить Ему.

А чем будете служить? Служить будете не Ему лично, как служили святые мироносицы, ибо нет Его теперь с нами, а служить Ему будете в лице меньших братьев Его, всех несчастных, нищих, обездоленных, угнетенных, всех нуждающихся в милосердии вашем.

Итак, святых жен-мироносиц воздвиг Христос пред вами, христианами, как великий пример для подражания.

Всем нам, христианам, заповедал Христос быть совершенными, как совершен Отец наш Небесный. О как это безмерно трудно – быть совершенными, как Отец Небесный!

Но не так трудно, а гораздо более доступно вам, женщинам, быть совершенными, как были совершенны святые мироносицы. Подражайте им, стремитесь достигнуть той чистоты сердца, той любви беззаветной ко Христу, которой пылали сердца их. Подражайте им, и прежде всего Марии Магдалине, заслужившей наименование равноапостольной усердной проповедью своею; и всем мироносицам, в не меньшей мере, чем сами апостолы, творившим дело апостольское.

Святая Мария Магдалина была самой ревностной проповедницей Евангелия Христова. Ее сердце пылало такой безмерной отвагой в этом великом деле, что не побоялась она в день Пасхи предстать пред лицом самого императора римского Тиверия; она поднесла ему красное яичко и приветствовала: «Христос воскресе!».

Она проповедовала императору о Христе, и ее проповедь была так сильна, что он уверовал во Христа. Проповедями вы блистать не можете, но проповедовать о Христе жизнью своей и хотя бы слабыми словами своими вы все можете. Подражайте же все святым женам-мироносицам.

Прежние годы в этот день я превозносил сердце женское и указывал на великие достоинства его по сравнению с сердцем мужчины. Этого, конечно, я не отрицаю и ныне: и теперь скажу, что блаженны вы все, потому что вы женщины. Гордитесь званием женщины, гордитесь тем, что родились не мужчинами, а женщинами, ибо Господь дал вам сердце гораздо лучшее, чем сердце мужское, сердце восприимчивое ко всему святому, сердце мягкое, как воск, чувствующее правду Христову.

Не умом холодным живете вы, как мужчины, живете вы чувством сердца, ибо сердце человеческое, наряду с умом, есть орган познания. И познание сердцем выше, чем познание умом.

Итак, благословен Бог, даровавший вам добрые и мягкие, чувствительные к добру сердца.

Но все ли женщины таковы? О нет, о нет! Далеко не все, ибо сердца женские бывают так же противоположны, как северный и южный полюсы: наряду с добрыми женщинами, имеющими мягкие сердца, есть много злых женщин. И надо вам знать, что злая женщина несравненно хуже злого мужчины. Поверьте, что это так, ибо если женщина идет по пути зла, то уходит гораздо дальше, чем мужчина, пошедший по этому пути.

Был великий мудрец в древности глубокой – Иисус сын Сирахов, и так сказал он о злых женщинах: «Можно перенести … всякую злость, только не злость женскую». И еще: «Движущееся туда и сюда воловье ярмо – злая жена; берущий ее – то же, что хватающий скорпиона» (Сир. 25, 15; 26, 9).

Истинна, глубоко истинна эта аттестация. Именно, именно так: злость женская невыносима, и злость женщины неизмеримо хуже злости мужчины.

Другой великий мудрец древности царь Соломон Премудрый в своих притчах так сказал: «Больше всего хранимого храни сердце твое, потому что из него источники жизни»: или благодатные, или благоухающие, – или зловонные, или отвратительные.

Все источники жизни из сердца, потому и надо более всего хранимого хранить сердце свое, чтобы было оно чисто, чтобы истекали из него источники благоухающие, источники благословенные.

«Отвергни от себя лживость уст, и лукавство языка удали от себя» (Притч. 4, 23–24).

Видите, я уже перестал хвалить и превозносить сердца женские, я начал их обличать. Зачем это? Не из дерзости, конечно, а из любви к вам, из желания помочь вам исправить ваши сердца.

Ибо прежде чем стать достойными подражательницами святых мироносиц, вы должны покаяться, вы должны очистить сердца ваши, вы должны исторгнуть из них все то, чего и следа не было в сердцах святых мироносиц – все злое.

В житии преподобной Елизаветы, бывшей настоятельницей женского монастыря, читаем мы, что она всегда глубоко изучала свое собственное сердце, наблюдала и изучала сердца сестер своих.

И к чему же она пришла, что слышим мы от нее? Слышим, что женщинам более всего свойственны грехи лживости, лукавства, притворства и злоязычия. И это верно, и это глубоко верно.

Лживость – это самый распространенный среди женщин порок. Есть женщины несчастные, в особенности среди молодых, которые с раннего детства привыкли всегда лгать. А родители беспечные не наказывали, не исправляли их, и лживость стала неисправимой привычкой таких несчастных женщин.

Они лгут непрестанно, лгут без всякой надобности, сочиняя небывалые истории из своей жизни, лгут, будто все это было, будто все это пережили они. Они до такой степени лживы, что сами начинают верить в ложь, которую источает их язык.

Как быть таким несчастным? Как исправить себя? Прежде всего надо им понять как ужасна лживость, какой это тяжелый порок, и запомнить страшные слова пророка Малахии: «Проклят лживый!».

Надо запомнить и слова псалмопевца Давида: «Блажен человек …, в чьем духе нет лукавства» (Пс. 31, 2). А лукавство есть форма лжи. К этому блаженству надо стремиться.

А в другом псалме читаем: «Господи! избави душу мою от уст лживых, от языка лукавого» (Пс. 119, 2).

Так тяжело было псалмопевцу Давиду переносить лживость, что молился он, чтобы Господь избавил его от уст лживых, которые мучили и терзали его святое сердце.

Пусть каждая лживая женщина устрашится тех слов, которые слышал от Самого Бога в великом Откровении на острове Патмосе святой апостол Иоанн Богослов. Вот что он слышал от Бога: «…любодеев, и чародеев, и идолослужителей, и всех лжецов участь в озере, горящем огнем и серою» (Откр. 21, 8).

Вот если такая несчастная, вконец изолгавшаяся женщина, всегда источающая ложь из уст своих, ужаснется этих слов проклятия пророка Малахии, если ужаснется участи в озере, горящем огнем и серой, то что ей делать, как исправиться?

Дам ей совет. Если не наказывали тебя беспечные родные, то опомнись теперь, позаботься сама об исправлении, попроси, чтобы высекли тебя до крови, а если не поможет, чтобы еще повторили. И когда высекут, тогда опомнишься, тогда будешь прикусывать свой лживый язык. Тогда к страху прибавится спасительный стыд.

Что скажу тем женщинам, которые не всегда лгут, как эти несчастные, которые так, как и все мы, как и все мужчины, лгут иногда?

Им скажу: ложь есть тяжкий грех. Если поймаешь себя на лжи, устыдись и покайся во лжи, которую допустила. Кайся долго, сколько подскажет тебе собственное сердце, кайся с молитвой Иисусовой на устах и земными поклонами.

Делай земной поклон и говори: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя лживую».

И простит Господь, и отвратит от лжи. Ложь имеет много различных форм. Притворство, которое так свойственно многим женщинам, есть одна из форм лжи.

Видел я женщин, которые так искусно притворялись, что будучи на самом деле мерзкими и зловонными, умели надеть личину святости, умели притвориться благочестивыми. Их тяжко накажет Господь.

Довольно будет говорить о лжи и ее разновидностях.

Впрочем, не совсем довольно: есть еще форма лжи – фальшь. А очень многие женщины любят фальшь, любят украшать себя дорогими нарядами, различными украшениями. И о них так говорит апостол Петр: «…жены, повинуйтесь своим мужьям, чтобы те из них, которые не покоряются слову, житием жен своих без слова приобретаемы были, когда увидят ваше чистое, богобоязненное житие. Да будет украшением вашим не внешнее плетение волос, не золотые уборы или нарядность в одежде, но сокровенный сердца человек, в нетленной красоте кроткого и молчаливого духа, что драгоценно пред Богом» (1Петр. 3, 1–4).

О, какие это святые слова!

О как надо помнить вам, что чистым, богобоязненным житием, кротостью духа, без всяких украшений, без раскрашивания лица можно изменить сердца мужей ваших, подвигнуть их на путь христианской жизни.

О как это верно! О как это истинно!

А потому как же маловажно подкрашивание губ, подведение бровей – это фальшь, фальшь, фальшь!

А фальшь это ложь, а ложь омерзительна.

Да не фальшивит же никто из вас. Да будете все чисты.

Да будет украшением всех вас сокровенный сердца человек.

Ну вот, огорчил я вас, обличая… Простите мне, простите!

Я и сам грешен, а вас обличаю…

Но что же делать! Господь меня поставил на такой пост, что должен я руководить вас по пути спасения, должен и огорчать вас, а не только хвалить.

А пока скажу вам: да будете все вы, мои любимые, искренно любимые, благочестивые, – да будете так чисты, как были чисты святые жены-мироносицы.

Да будут для вас идеалом женского совершенства жены-мироносицы.

Да вселится в сердца ваши глубокая, глубокая любовь к Господу Иисусу!

Да стремитесь всем, чем можете, служить Ему, как служили жены-мироносицы – а служить будете любовью к людям, милосердием своим к ним.

13 мая 1951 г.

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

Протоиерей Александр Новопашин: «Рецидив инфекции лжестарчества на примере секты Сергия Романова»

01.05.2020

Очередное скандальное заявление печально известного схиигумена Сергия (Романова) в котором он проклял сторонников временного прекращения публичного посещения храмов ввиду борьбы с коронавирусной инфекцией, вызвало насущную необходимость в очередной раз затронуть проблему лжестарчества. Кто же такие эти современные «старцы» (типа Романова), которые в истеричном духе коммунистических пропагандистов вещают с амвона «волю Божию»?

Из церковной истории мы знаем о некоторых духовных людях, старцах, которые уходили из благополучного социума в пустыню, налагали на себя строгую аскезу. Некоторые из них на этом многолетнем многотрудном пути духовного трезвения, учились умно-сердечной молитве, постигали духовно-психологические законы, избавлялись от страстей. И в этой бесстрастности им открывалась святая воля Божия, Они получали особый дар любви и в своем богоподобии (преподобии) эти святые стяжали дар духовного разумения, дар различения духов [χάρισμα δι, σκρίσεως τών πνευμάτων], о котором говорит апостол Павел (1 Кор. 12: 10). Они были способны увидеть зарождение зла в душах других доверившихся им людей и причины зарождения оного и указать человеку путь к духовному исцелению. Подлинные духовные руководители, подлинные старцы – это люди, которые всеми силами устранялись от страшной обязанности духовного руководства, они буквально убегали от власти, в смысле возможности властвовать. И как ни странно, но именно эти «вечные беглецы» и получали от Бога подлинную власть, в смысле – духовный авторитет в Церкви, у православных людей[1]. Старчество явление редкое. Святитель Игнатий (Брянчанинов), проделавший огромную работу по изучению и осмыслению опыта пастырства и духовничества, писал, что и в древности таковых старцев, «всегда было ничтожное число».

Подлинный духовный руководитель, старец – это тот руководитель, который сам себя за великого старца не считает, который не услаждается своей духовной властью, не кичится своей «прозорливостью», не стремится давать свои «духовные» советы всем налево и направо.

Безусловно, здесь следует сказать еще и о современной «герондомании». Герондомания — это страстное влечение к поискам прозорливых старцев-чудотворцев. Люди одержимые такими поисками, в некоторой мере сами провоцируют проявление лжестарческого духа, желая всю ответственность за решение тех или иных жизненных вопросов, и даже за само спасение, переложить с себя на плечи другого человека.

Когда в начале 1990-х гг. наше общество снова потянулось к вере, то ищущие люди, хотя и нашли множество самой различной духовной литературы[2], однако живых носителей духовного опыта было очень мало. И когда молодые священники[3] читали некоторые патерики или жития святых, то они, увы, не имея должного духовного опыта, богословского вкуса и чутья слепо переносили тот образ древних духоносных старцев на самих себя. Не имея в себе даже начатка борьбы со страстями, эти еще вчерашние миряне дерзали брать на себя подвиг духовного ведения, прозорливости, которого сторонились даже подвижники, изжившие в себе множество страстей. Люди, научившиеся пока только правильно произносить слова молитв, но еще не молиться, брали на себя величайший подвиг экзорцизма – изгнания бесов. Отсутствие не то что смирения, но, напротив, – гордыня, тщеславие, жажда власти – вот что двигало этими несчастными и втягивало в это несчастье множество их последователей.

Таким образом, на заре 90-х гг. в Русской Православной Церкви появляется т. н. младостарчество или лжестарчество, когда те или иные священники начинали буквально командовать своими пасомыми, требовать от них беспрекословного подчинения во всем, во всех сферах их жизни, включая личную, интимную. В тех или иных монастырях или приходах появлялись «прославленные» старцы, «прозорливцы», «чудотворцы», к которым выстраивались очереди из паломников, дабы получить ответы на подчас чрезвычайно важные житейские вопросы – жениться (выйти замуж) или уйти в монастырь, поступать в университет или уехать в деревню пасти коров. И эти младостарцы давали свои духовные «повеления» буквально налево и направо – каждой «твари по паре» – «какой тебе взамуж – брысь в монастырь», «какой тебе МФТИ – беги целину поднимай» и т. д. И на все на это «воля Божья», которая «глаголет через духоносного старца», который, в свою очередь, еще два года назад был простым трактористом с целым «букетом» вредных привычек.

Так, в некоторых монастырях или приходах практикуются т. н. генеральные исповеди, которые становятся обязательными для многолетних прихожан. На этих «генеральных исповедях» священники буквально выпытывают у молодых и пожилых женщин подробности их интимной жизни. В этих же «духовных центрах» откуда-то берутся некие новые «духовные предания», согласно которым, грехом является вкушение бананов, лицезрение пингвинов и подобные вещи. Новомодные «старцы» утверждают, что «видят волю Божию и душу человека», а соответственно, претендуют на безоговорочное подчинение им тех, кто приходит к ним. Серьезные жизненные проблемы, с которыми наивные люди обращаются к этим «старцам», решаются этими горе-прозорливицами на раз-два – «вам разводиться и уйти в монастырь». Результат: разбитые семьи, исковерканные судьбы людей. Иной «старец», будучи малообразованным и не очень культурным священником возомнил о себе, что он лекарь-травник, способный подобным «гомеопатическим» способом лечить любые болезни своих прихожан, включая наркоманию. Результат – тотальный запрет («от старца») вкушать молочную продукцию по причине того, что в ней «живет смерть», лечение аппендицита «народными методами».

Отдельно стоит упомянуть историю печально известного бывшего священника Владимира Головина, который буквально создал свою эрзац-церковь, а фактически секту. Его последователи знали о Православии, как правило[4], из многочисленных и многочасовых видеопроповедей «батюшки», которые в свою очередь наличествовали не только многочисленными искажениями Православной веры, но и откровенным кощунством и пошлостью. Увы, но пользуясь современными медийными технологиями, такого рода прельщенные учителя способны уводить «на страну далече» тысяч, десятки тысяч доверившихся им людей.

Повторимся, виденье человеческих душ давалось только тем подвижникам, которые сумели своей добродетельной жизнью и силой Божией благодати достигнуть определенного бесстрастия, т. е. приобретали способность побороть в себе страсть осуждения и самим не впасть в соблазн греха. Способность видеть волю Божию давалась только тем подвижникам, которые изжили в себе едкую страсть тщеславия. Благодатное старчество – это особое благодатное дарование, харизма, непосредственное водительство Духом Святым, особый вид святости. В то время, как церковной власти обязаны подчиняться все члены Церкви, старческая власть не является принудительной ни для кого. В современных младостарцах мы видим прямо противоположное – назойливое стремление владычествовать над судьбами других людей, принуждение к абсолютному повиновению, приписывание своим весьма сомнительным «откровениям», «благословениям» статуса воли Божией. Плюс изобретение каких-то нелепых местных «благочестивых обычаев», «молитв по соглашению», борьбой с «чипами» и штрих-кодами, синхронному чтению акафистов, призывами к прославлению в лике святых, людей сомнительного образа жизни, проведению сеансов экзорцизма или отчиток и тому подобного. Вся жизнь подобных людей, увы, преиспещрена страстями – властолюбием, неукротимым желанием прослыть «старцами», «прозорливцами», «чудотворцами».

Еще в декабре 1998 года Священный Синод был вынужден принять специальное определение по этому вопросу. В нем говорится: «Некоторые священнослужители получившие от Бога в Таинстве Священства право на духовное руководство паствой, считают, что таковое право означает безраздельную власть над душами людей. Не памятуя о том, что отношения между духовником и духовными чадами должны строиться на основе взаимного уважения и доверия, таковые пастыри переносят сугубо монашеское понятие беспрекословного подчинения послушника старцу на взаимоотношения между мирянином и его духовным отцом, вторгаются во внутренние вопросы личной и семейной жизни прихожан, подчиняют себе пасомых, забывая о богоданной свободе, к которой призваны все христиане (Гал. 5:13). Подобные недопустимые методы духовного руководства в некоторых случаях оборачиваются трагедией для пасомого, который свое несогласие с духовником переносит на Церковь. Такие люди покидают Православную Церковь и нередко становятся легкой добычей сектантов»[5]. В своем докладе на Юбилейном Архиерейском Соборе Святейший блаженной памяти Патриарх Алексий II сказал: «Продолжаются случаи самочинного наложения неоправданных прещений, давления на волю пасомых в тех областях жизни, где Церковь предполагает внутреннюю свободу. Считаю важным прекращение такой практики и строгий контроль правящих архиереев за детальным исполнением упомянутого Синодального определения»[6].

Свт. Игнатий Брянчанинов пишет такие страшные слова: «Те старцы, которые принимают на себя роль… древних святых старцев, не имея их духовных дарований, да ведают, что самое их намерение, самые мысли и понятия их о великом иноческом делании — послушании — суть ложные, что самый их образ мыслей, их разум, их знание суть самообольщение и бесовская прелесть, которая не может не дать соответствующего себе плода в наставляемом имиСтрашное дело — принять, по самомнению и самовольно, на себя обязанности, которые можно исполнять только по велению Святого Духа и действием Духа; страшное дело — представлять себя сосудом Святого Духа, между тем как общение с сатаною еще не расторгнуто, и сосуд не перестает оскверняться действием сатаны! Ужасно такое лицемерство и лицедейство! гибельно оно для себя и для ближнего, преступно пред Богом, богохульно… Возразят: вера послушника может заменить недостаточество старца. Неправда: вера в истину спасает, вера в ложь и в бесовскую прелесть губит»[7]. В другом месте свт. Игнатий пишет о том, что лжестарцы «по наружности… будто совершают добродетель, а в сущности, находятся в горьком обмане, в слепоте и самообольщении, подчинены страстям своим, исполняют волю бесов… увлечены разгорячением[8] Тщеславие и самомнение любят учить и наставлять… им нужно произвести впечатление на новоначального и нравственно подчинить его себе! Им нужна похвала человеческая! Им нужно прослыть святыми, разумными, прозорливыми старцами, учителями! им нужно напитать свое ненасытное тщеславие, свою гордыню…»[9].

И в данном контексте стоит обратить внимание на тот эмоциональный запал, на ту страстность, которая присутствует в выступлениях Сергий Романова. С какой же ненавистью он произносит слова «Да будут прокляты». Что же это такое?! Это так ведет себя православный священник, игумен, схимник? Схимник – это фактически затворник, монах, который ради духовной жизни, ради стяжания Духа Святого предельно минимизировал свое общение с людьми. Многие из тех, кто принимал Великую схиму, брали на себя подвиг молчальничества. На примере Сергия Романова мы видим обратное – человек не только не удалился от мира, но, напротив, являет себя этому миру «во всей своей красе», в ненависти по отношению к власти, к священноначалию, а значит и к Церкви, по отношению к русскому народу, за который он якобы так радеет.

Базируясь на заскорузлых конспирологических мифах, спекулируя на эсхатологических страхах части верующих, взяв на вооружение идеи медицинского диссидентства (отрицая реальность коронавируса) Сергий Романов фактически создал экстремистскую организацию. Харизматический лидер уже прямо противопоставил себя священноначалию Церкви и фактически призвал своих последователей к противозаконным действиям. Что будет дальше? Боюсь, если священноначалие не обратит на движение Сергия Романова пристального внимания и не последуют соответствующие канонические меры, то мы вправе ожидать, что уже сформировавшаяся тоталитарная экстремистская секта проявит себя самым неожиданным образом. В отличие от Головина, Романов более агрессивен, так что возможны серьезные последствия, ведь, история сектантства знает примеры и массовых убийств и массовых самоубийств. Достаточно вспомнить массовое самоубийство участников секты «Народный храм» Джима Джонса в 1978 г. или теракт в токийском метро, произведенный сектой «Аум Синрике». У организации Сергия Романова присутствуют все «задатки», чтобы повторить все подвиги этих «героев». Он не будет отсиживаться в землянке подобно «пензенским сидельцам» или «мелочь по карманам тырить» подобно «богу Кузе». У Сергия Романова, судя по всему, имеются вполне осознанные политические  и даже геополитические притязания.

И уж коль речь зашла о политике, то уместно будет вспомнить, что у России есть недоброжелатели в лице политических сил, которые были бы совсем не против, если бы наша страна не существовала в тех масштабах и с той геополитической мощью, с которой она существует на сегодняшний день. Эти же силы были бы совсем не против, если бы сегодняшняя Россия распалась на несколько (а еще лучше – множество) независимых «княжеств». И соответствующая работа (со стороны вышеозначенных политических сил) ведется. И опять же, наши недоброжелатели, будучи людьми отнюдь не глупыми, прекрасно понимают, что становым хребтом русского народа и русской государственности является Русская Православная Церковь. Говоря языком популярной журналистики – Русская Православная Церковь является самой древней, мощной и последовательной пророссийской организацией. А посему наши недоброжелатели, будучи опять же людьми неглупыми, прекрасно понимают, что расколоть Россию без раскола Русской Церкви невозможно.

Но как расколоть Русскую Церковь? Наши противники не будут действовать абы как, на авось, напротив, идеал их принципов действия – шахматная доска, они все просчитывают наперед. Они изучают российскую историю и прекрасно понимают, что левый или либеральный раскол в Русской Церкви обречен на провал… Последователи протоиерея Александра Меня, священника Георгия Кочеткова – немногочисленные представители московской и питерской гуманитарной интеллигенции. Их слова (позиция) – не слово «товарища маузера», они не смогут увести в раскол церковное и традиционно консервативное большинство. Одновременно с этим из истории известно, что единственный «успешный» раскол в Русской Церкви – это старообрядческий раскол. А посему имеет смысл провоцировать не левый (либеральный) раскол, а правый, раскол «ревнителей-консерваторов». Именно они в своей экзальтированной ревности по «старославянскому языку», «царю-батюшке», «святых отцах» (хотя абсолютное большинство из них святоотеческой литературы не держали в руках), «старцах» и ненависти к экуменизму, модернизму, любым новым технологиям смогут увести достаточное количество церковных людей в раскол.

Однако, православные люди прекрасно помнят слова свт. Иоанна Златоуста: «производить разделения в Церкви не меньшее зло, как и впадать в ереси… грех раскола не смывается даже мученической кровью»[10]. А посему обычных православных людей нужно убедить в том, что та «официальная Церковь» – это не настоящая церковь, она утратила благодать (приняв ИНН, погрязнув в экуменизме), в ней нет Христа, а настоящая Церковь – там, «у старцев», ибо там Христос. «А, значит, грех раскола уже не грех раскола, поскольку настоящие раскольники – это Патриарх и официальная Церковь, а «мы» – церковь настоящая, истинно-православная церковь, с нами старцы, много лет подвизавшиеся в горах Кавказа или на Афоне» – вот алгоритм рассуждений тех несчастных, которые столь опрометчиво поверили столь елейным проповедям «о старцах», «о прозорливцах».

И совсем не случайно, что именно в дни социальных потрясений, в данном случае связанных с пандемией коронавируса, подобного рода геополитические планы находят очень благоприятную почву для своего осуществления. А посему очередной всплеск лжестарческой инфекции от лица схиигумена Сергия Романова вряд ли является случайностью и продиктован не только вспышкой властолюбивой похоти уральского монаха. Скорее всего, за этим стоят вполне ощутимые политические силы, совсем не дружелюбием дышащие в сторону нашей Церкви и страны. А посему деятельность схиигумена Сергия (Романова) достойна пристального внимания не только священноначалия Русской Православной Церкви, но и российских спецслужб.

 

[1] Именно с этим связана и традиция поставления в епископы только представителей черного духовенства, несмотря даже на то, что апостол Павел пишет: «епископ должен быть непорочен, одной жены муж» (1 Тим. 3: 2). Здесь принцип простой – обет нестяжания, который дает монах, подразумевает и отказ от власти, а христианская мысль свидетельствует – подлинную власть можно дать только тому, кто поборол в себе страсть властвовать.

[2] литература, которая была издана еще в XIX веке и переизданная репринтным образом огромными тиражами в веке XX.

[3] молодые не всегда по возрасту, но чаще молодые и неопытные в аспекте духовного образования и, собственно, духовной жизни 

[4] неслучайно за последователями Владимира Головина закрепилось наименование «головинцы»

[5] цит. по Иларион (Алфеев), игум. «О духовничестве». https://azbyka.ru/o-duxovnichestve

[6] цит. по https://ruskline.ru/monitoring_smi/2002/04/04/ewe_raz_o_nabolevshem/

[7] Игнатий Брянчанинов, свт. Приношение современному монашеству. Том 5. Глава 12. О жительстве в послушании у старца. http://www.biblioteka3.ru/biblioteka/ignatiy_br/tom_5/txt13.html 

[8] Игнатий Брянчанинов, свт. Приношение современному монашеству. Том 5. Глава 12. О жительстве в послушании у старца.

[9] Игнатий Брянчанинов, свт. О жительстве по совету http://www.biblioteka3.ru/biblioteka/ignatiy_br/tom_5/txt14.html

[10] Иоанн Златоуст, свт. Толкование на послание к Ефесянам: 65, 11

 

Руководитель миссионерского отдела Новосибирской епархии,

настоятель собора во имя св. кн. Александра Невского
протоиерей Александр Новопашин

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

Обращение настоятеля храма к прихожанам

Христос Воскресе, мои хорошие!

Обращаюсь к вам, братья и сёстры, к тем, кто сидят дома или на дачах, кто послушался моего совета побыть в самоизоляции, которую вновь продлили до 11 мая.

  Обращаюсь в преддверии Недели 3-й по Пасхе, святых жен-мироносиц и праведных Иосифа и Никодима. Знаю, что все вы любите и очень ждали этот праздник. Ещё больше вы любите и ждали Пасху. Высоко оцениваю вашу домашнюю Пасхальную ночь. И сердечно вас благодарю!

  Ваше самоотверженное «затворничество», хоть и временное, – дорогого стоит!

  Прежде всего, вы являете этим свою любовь к братьям и сёстрам, оберегая их от возможной угрозы здоровью и жизни.

  Во вторых, себя бережёте для своих родных, для близких друзей, для Церкви…

  В третьих, вы являете собой пример смирения и послушания нашему Патриарху и вашему духовнику, хотя это высокое звание к себе я почти никогда не отношу, но всегда молюсь и переживаю за всех вас.

  Все самое сокровенное и тёплое я, Бог даст, скажу вам всем, когда мы вновь соберёмся всей общиной. А сейчас могу только сказать, что очень радуюсь за вас, когда вижу, что вы сами создали храмовую группу в интернете, где поддерживаете в вашем «сидении» друг друга.

  Радуюсь, когда вижу ваше единодушие и тёплую поддержку братьев и сестёр. Беспокоюсь, когда вижу некоторые провоцирующие к недопониманию моменты между вами. При этом, не хочу вмешиваться в ваши диалоги, чтобы не стать, не дай Бог, ядром раздора.

  Многое можно будет потом обговорить с глазу на глаз, из уст в уста, потому что много пены поднялось в интернете и в общении между людьми о событиях, их-за которых мы вынуждены пребывать в самоизоляции.

  Я отдельно обращаюсь и к тем членам общины храма Архангела Михаила, которые, быть может и не сидят особо в самоизоляции; которые не прислушались к моим советам, не поверили лично мне или Патриарху и тем, кто публично поддержал его. Которые упорно отрицали и продолжают отрицать реальность, считая её  излишней шумихой или «глобальным враньем».

  Я имею ввиду множество публикаций, поддерживаемых даже некоторыми священниками о «теории заговора», вакцинации «чипами», «мнимой пандемии» и т.д…

  Некоторые прислушиваются к неким проповедникам или лекторам, или знакомым священнослужителям, которые говорят: «такой Патриарх нам не нужен, такой Синод нам не нужен, 42 Епархии не поддержали патриарха и, если захотят, соберутся и переизберут…». Прислушиваются к «полу-сумасшедшим схимонахам», грозящим проклятием властям и Патриарху за «закрытие храмов»…

  Все подобное, может быть, происходит с теми из нашей общины, которые ещё вначале, сразу стали противиться одноразовым стаканчикам для запивки, санитарным мерам в храме и богослужении, предложенным синодальной комиссией.

  Мне сказал один из священников: «… это вы, батюшка, так думаете, что ваши прихожане сидят в самоизоляции. На самом деле, половина из них просто ушла от вас и ходят по другим храмам, где нет никаких изменений!..»

  Может быть это и так, и если так, то мне жалко, что я был не убедителен, но это меня не смущает, потому что ещё с начала девяностых годов, всем приходящим в храм, где я служил, я давал понять, что главное – прийти ко Христу, а не привязаться к батюшке. И ещё тогда я цитировал слова одного, из почитаемых мною, греческих духовников – архимандрита Епифания (Феодоропулоса): «… Я хочу, чтобы те, кто находится рядом со мной, чувствовали простор, а не тесноту. Я никого не зову. Никого не держу. Никого не гоню. Кто хочет, приходит, кто хочет, остается, кто хочет, уходит. Я никого не считаю своим приверженцем или последователем».

  Обнимаю всех вас и целую. И ещё раз всем вам –  Радоваться! Христос Воскресе!

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

Последование панихиды пасхальным чином для домашнего (келейного) совершения

Скачать (PDF, 306KB)

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

Последования часов и обедницы Недели 2-й по Пасхе для домашнего совершения

Скачать (DOCX, 38KB)

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

Святые, которые стали святыми, оказавшись в вынужденной изоляции

В то время как весь мир сидит дома в попытке замедлить распространение вируса covid-19, многие люди, оказавшись в изоляции, чувствуют себя подавленными. Тем, кто сейчас переживает одиночество, могут помочь истории святых, которые обрели Бога, оказавшись так или иначе отрезанными от мира.

   Жития многих святых показывают, что одиночество может способствовать духовному прорыву. Однако среди этих святых были не только отшельники и аскеты, которые сами себе избрали такой путь, но и люди, которые оказались в этих условиях вынужденно. О них и пойдёт речь.

Святой Пахомий Великий (290-349)

Пахомий родился в Египте в семье язычников. Обратившись к Богу, по христианскому обычаю того времени святой Пахомий решил стать отшельником. Однако живя в пустыне, святой неимоверно страдал и чувствовал непреодолимую тягу к обществу. Пережитый им опыт лёг в основу создания первой монашеской общины и стал началом всего христианского монашества. Хотя конечно христиане ещё до этого жили в отшельнечиских общинах, но жили они врозь, почти не общаясь друг с другом. Пахомий создал свод правил для общинной жизни монахов, которую считал более близкой человеческой природе. Сделал он это именно из-за дискомфорта, которое причиняло ему одиночество. К моменту своей смерти Пахомий основал около восьми общин, в которых состояли сотни, если не тысячи, монахов и монахинь.

Ангел является святому Пахомию. Церковь монастыря Зрзе, Македония.

Отцы-пустынники. Святой Павел Фивейский (228-341)

Вообще отшельническая жизнь у христиан появилась во времена гонений, когда многие из них были вынуждены оставлять христианскую общину и пускаться в бега, спасаясь в пустыне. Однако, пребывая в одиночестве и непрестанной молитве к Богу, они обретали святость, и назад в мир уже не стремились возвращаться.

Примером такого духовного пути может служить житие святого Павла Фивейского. Став наследником богатого имущества своих родителей, молодого человека начали одолевать корыстные родственники. В это время началась очередная волна гонений на христиан, инициатором которой был император Деций. Зная о том, что Павел христианин, , его родственники решили передать его в руки гонителей. Молодому человеку ничего не оставалось, кроме как всё бросить и удалиться в пустыню, спасаясь от преследователей. В этой пустыне он пробыл 91 год, неведомый людям, неустанно молясь Богу и пребывая в посте. По преданию святой Павел жил в пещере и питался финиками и хлебом, который приносили ему птицы. В это время на свете уже давно не было ни Деция, ни коварных родственников святого.

 

Мария Египетская (середина 5 века – 522 год)

Эта очень почитаемая всеми христианскими церквами святая удалилась в пустыню после того, как будучи блудницей осознала собственное падение. В видении ей открылось, что искупить грехи она может только подвижничеством в пустыне. Однако, по её собственным словам, записанным старцем Зосимой, изоляцию в пустыне она переносила очень тяжело, ведь ей приходилось бороться с воспоминаниями о старых грехах:

Когда я принималась за пищу, я мечтала о мясе и вине, какие ела в Египте; мне хотелось выпить любимого мною вина. Будучи в миру, много пила я вина, а здесь не имела и воды; я изнывала от жажды и страшно мучилась. Иногда у меня являлось очень смущавшее меня желание петь блудные песни, к которым я привыкла. Тогда я проливала слёзы, била себя в грудь и вспоминала обеты, данные мною при удалении в пустыню.

Позднее страсти отступили, и с того времени, по словам святой, «сила Божия во всём преобразила мою грешную душу и моё смиренное тело». В пустыне Мария провела ещё 30 лет, всё время находясь в непрестанной молитве, посте и полном уединении. Кстати, известно, что Мария Египетская приходила к Причастию раз в 40 лет. Когда старец Зосима принёс ей Святые дары, она вышла к нему навстречу и перешла Иордан по воде.

 

Святой Патрикий (389 – 493), просветитель Ирландии

Хотя святитель Патрикий родился в семье верующих христиан, по его собственным словам он обратился к Богу лишь после того, как был продан в рабство, будучи похищенным разбойниками. Своими хозяевами он был приставлен пасти овец – заниматься работой, которая предполагала полное одиночество и отрезанность от мира людей, что приносило святому Патрикию чрезвычайные страдания. За утешемием святой обращался непрестанной молитвой к Богу, о чём святой Патрикий пишет в своей “Исповеди”. Его рабство длилось около 7 лет. Бежав из Ирландии, Патрикий принял постриг и вернулся в родные края уже миссионером, и благодаря этому человеку, который перенёс все тяготы изоляции, Ирландия приняла христианскую веру.

 

Иоанн Русский (1690, Запорожье – 1730, Османская Империя)

Этот святой тоже обрёл святость после того, как попал в рабство. Он был взят татарами во время русско-турецкой войны, вероятнее всего, во время битвы за Азов, и в качестве раба продан Турцию. Иоанн отказался принять ислам, за что был унижаем и мучим своим хозяином и семьёй, которые его презирали, считая неверным. Однако увидев смирение этого человека, его трудолюбие и твёрдость в вере, его хозяева прониклись уважением и прекратили издевательства, больше не принуждая его отречься от христианства. Святого даже хотели отпустить на свободу, но он отказался, считая свою изолированность Промыслом Божиим, необходимым для его спасения. Днём Иоанн трудился, соблюдал строгий пост и молился, а по ночам тайком ходил в пещерную церковь святого Георгия, которая и сейчас находится в Каппадокии. Когда он умер, к его могиле, на которой вершились чудеса, стали стекаться верующие всех конфессий, среди кторых он прославился как святой.

Удивительно то, что хотя этот святой не очень известен в России, он очень почитается в Греции на острове Эвбея – той самой области, куда позднее переселилась из турецкой Каппадокии греческая община. В городе Прокопи на этом острове стоит храм, в котором до сих пор хранятся нетленные мощи этого святого. Иоанн Русский является покровителем живущих там греков.

Святой Иоанн Русский, икона 1790 года.

 

Царская семья в доме Ипатьева (1918)

78 дней провели в изоляции члены царской семьи перед своим расстрелом. Конечно, это был красивы и просторный дом, его окружал сад. Однако царской семье пришлось перетерпеть там многое. Согласно показаниям Т. И. Чемодурова, камердинера Николая II, который добровольно последовал за царской семьёй в ссылку и чудом избежал расстрела, «в Ипатьевском доме режим был установлен крайне тяжёлый, и отношение охраны было прямо возмутительное». Проводились обыски, во время которых охранники вели себя бесцеремонно, членам царской семьи устраивали переклички. Во время обеда на стол ставилась одна миска на всех, из которой ели и охранники, при этом вилок и ножей не хватало. Княжны спали на полу, так как кроватей было мало. Как вспоминает Чемодуров, “когда княжны шли в уборную, красноармейцы, якобы для караула, шли за ними…» Кроме того, охрана часто воровала царские вещи. По ночам солдаты намеренно распевали похабные песни под окном царя. Кроме этих показаний имеется немало рассказов о грубом обращении охранников с царской семьёй, о том, что охранники могли позволить себе в любое время суток зайти в комнаты княжон, что отнимали еду и даже что толкали бывшего царя.

Позднее западный историк Ричард Пайпс обратит внимание на поразительное спокойствие, с которым Николай II и члены его семьи переносили все эти тяготы неволи, которое объяснит чувством собственного достоинства и «фатализмом, коренившимся в их глубокой религиозности».

Интересна дальнейшая судьба самого дома Ипатьевых. В 1927 – 1932 году в нём существовал музей Революции. В 70-х годах Политбюро выдало секретное постановление о снесении дома, которое лично исполнил будущий президент России Борис Ельцин. Лишь в 2003 году на этом месте был построен Храм на Крови в память расстрела царской семьи.

Дом Ипатьева, 1930 год.

Архиепископ Лука Войно-Ясенецкий (1877 – 1961)

В советские годы архиепископ Лука, несмотря на его выдающиеся перед всем миров заслуги в качестве хирурга и работу в полевом госпитале во время ВОВ, стал жертвой политических репрессий. В общей сложности он провёл в ссылке 11 лет. Преследовавшие его чекисты прекрасно понимали ценность этого человека как выдающегося специалиста в области медицины и неоднократно предлагали ему сокращение срока ссылки за отказ от священнического сана. Однако профессор и архиепископ решительно отказывался от этого. За время ссылок он написал выдающийся и передовой по тем временам труд “Очерки гнойной хирургии“. Эта работа стала фундаментальной и переиздавалась четыре раза – последний раз в 2006 году. Несмотря на все лишения во время ссылок и издевательства чекистов, которые архиепископ Лука претерпевал в глубокой преданности Богу и Его воли, в своём письме сыну он написал: “я полю­бил страдание, так удивительно очищающее душу“.

И много ещё святых, которые оказались в вынужденной изоляции и даже сами избрали «добровольную изоляцию», чтобы спасти свои души и через этот подвиг в будущем укреплять своих братьев и сестёр в духе!

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

БЕЗ ПРИЧАСТИЯ – НО СО ХРИСТОМ!

Жан-Клод Ларше о духовном происхождении, природе и смысле эпидемии коронавируса. Часть 1

Известный богослов, исследовавший духовную суть и значение болезней и страдания как для отдельного человека, так и для общества в целом, Жан-Клод Ларше отвечает на острые вопросы, спровоцированные мерами по борьбе с пандемией вируса COVID-19, которые вызвали многочисленные дискуссии и разногласия.

Об «опасности» Причастия и изменении практики причащения, о закрытии храмов и монастырей для верующих, о Пасхе без значимых и важных для христиан богослужений, о том, как пережить «отлучение» от Причастия, – в первой части интервью с ним.

Во второй части беседы будут затронуты вопросы о причинах болезней и эпидемий: посылаются ли они Богом или в них повинен диавол, какова тут роль греха и вообще болезни – это зло или благо для человека.

Вопросы Ж.-К. Ларше задавал протоиерей Живко Панев – преподаватель канонического права и истории Поместных Церквей Свято-Сергиевского православного богословского института в Париже, настоятель прихода в честь Державной иконы Божией Матери в Шавиль близ Парижа.

– Вы одним из первых развили богословскую мысль на тему болезней, страдания, медицины. Ваша книга «Болезнь в свете православного вероучения» переведена на многие языки, а в связи с пандемией вируса COVID-19 она вскоре выйдет и на японском. Вы также являетесь автором размышлений на тему страдания «Бог не хочет страдания людей», тоже вышедших на разных языках.

Каково ваше общее мнение о нынешней эпидемии коронавируса?

– Я не удивлен. На протяжении тысячелетий человечество каждый век сталкивалось с двумя крупными эпидемиями и несколькими более мелкими. Однако их число растет, а плотность населения в нашей городской цивилизации, темпы передвижения в связи с глобализацией, а также многообразие и скорость современных транспортных средств легко превращают их в пандемии. Таким образом, нынешняя эпидемия была предсказуемой и даже предсказанной многими эпидемиологами, которые не сомневались, что она придет. Единственное, чего они не могли спрогнозировать, это точное время ее появления и форму, которую она примет. Что удивляет, так это неподготовленность некоторых государств, которые вместо того, чтобы обеспечить медработников больницами и оборудованием, необходимыми для борьбы с бичом, допустили ухудшение состояния своих клиник и острую нехватку лекарств, масок и респираторов, которые сейчас приходится заказывать из-за границы (это относится к Китаю и другим).

Болезни вездесущи в истории человечества, и никто не может прожить жизнь, ни разу ничем не заболев. Эпидемии – это особенно заразные болезни, которые быстро распространяются, пока не охватят большую часть населения. Особенность COVID-19 в том, что он серьезно поражает дыхательную систему пожилых и ослабленных другими патологиями людей. В связи с его высокой заразностью отделения реанимации быстро переполняются пациентами, потому что многие заболевают одновременно за очень короткий период.

– Поместные Православные Церкви отреагировали на это поэтапно, с разной скоростью и в разной форме. Что вы думаете об этом?

– Надо сказать, что страны были охвачены эпидемией в разное время и в разной степени, и каждая Поместная Церковь отреагировала по мере развития болезни и в зависимости от мер, принятых властями соответствующих стран. В наиболее пострадавших странах решение прекратить совершать службы было принято быстро, с разницей в несколько дней. Не ожидая полного прекращения богослужений в ближайшем будущем, некоторые Церкви (например, Русская Церковь) приняли меры для минимизации случаев возможного заражения во время общественных богослужений или совершения Таинств; сегодня им приходится просить верующих вообще не приходить в храмы.

– Эти различные меры вызвали дискуссии и даже полемику среди духовенства, монашеских общин, верующих, богословов… Первым поводом для споров послужило решение некоторых Церквей изменить практику причащения.

– При этом следует различать действия, сопровождающие причащение Святых Таин, и само Причастие.

Недопустима мысль, что якобы Тело и Кровь Христовы могут быть источником заражения

Возможен риск заражения от способа преподания Причастия: это касается вытирания губ каждого причастника одним и тем же платом (эта практика неукоснительно соблюдается некоторыми приходами Русской Церкви) и традиции запивки после Причастия (тоже практикуется Русской Церковью) из одних и тех же кружек. Поэтому решения использовать бумажные салфетки для вытирания губ прихожан и одноразовые стаканчики для запивки (которые тут же будут сжигаться), по моему мнению, не должны вызывать возражений.

Что касается самого Причастия, некоторые Церкви отошли от традиционного способа его преподания, когда священник вкладывает Святые Дары в рот верующего из лжицы. Ряд Церквей рекомендовали вливать содержимое в открытый рот, при этом священник должен соблюдать определенную дистанцию; другие (и Русская Церковь среди них) предложили дезинфицировать лжицу спиртом после причащения каждого причастника или использовать одноразовые лжицы, которые тотчас будут сжигаться. По-моему, ни одна Церковь не допустила мысли, что якобы Тело и Кровь Христовы (а в молитвах до и после причащения неоднократно говорится, что мы причащаемся «во исцеление души и тела») могут быть источником заражения: такую идею выдвинул лишь архимандрит Кирилл (Говорун) в своей статье, содержавшей множество ересей и имевшей эффект «сарафанного радио» в интернете, – поэтому я ее и упомянул.

Но появляются сомнения по поводу самой лжицы, и начинаются дискуссии: одни особенно отмечают, что лжица касается рта верующих, а другие – что, будучи пропитанной частицами Тела и Кровью Христовыми, она становится «дезинфицированной» и защищенной через освященные хлеб и вино. Последние также обращают внимание на потребление священником оставшихся после причастия мирян Святых Даров: это обычно происходит в больших церквях, где среди прихожан обязательно найдутся болящие разными недугами, но священник так ничем и не заболевает. Они также утверждают, что во времена страшных эпидемий древности священники причащали заразившихся верующих, но сами не заражались. Что касается последнего утверждения, у меня не хватает достоверных данных из документов истории.

С другой стороны, живший во второй половине XVIII века преподобный Никодим Святогорец в своем «Пидалионе» (собрании священных канонов Православной Церкви с обширными комментариями) в комментарии к 28-му канону VI Вселенского Собора признает, что

«иереям во время чумы следует для причащения больных класть освященный хлеб в какой-нибудь священный сосуд, из которого умирающие и больные могут брать его лжицей или чем-то похожим на нее. Сосуд и лжицу следует затем погружать в уксус, а уксус выливать в непопираемое ногами место. Или же делать это каким угодно другим, более надежным и каноничным способом».

Значит, во времена преподобного Никодима (или, возможно, раньше) считалось допустимым преподавать Причастие через несколько сосудов и ложек, которые следовало затем дезинфицировать (считалось, что уксус благодаря содержанию в нем спирта и уксусной кислоты обладает антисептическим и антигрибковым свойствами, хотя для COVID-19 этого было бы недостаточно). Русская Церковь, принимая эти меры, руководствовалась именно данным текстом, также процитированным в «Настольной книге священно-церковно-служителя» великого литургиста XIX века С.В. Булгакова.

И прежде считалось допустимым преподавать Причастие через несколько сосудов и ложек

Считаю, что имеющие достаточно сильную веру и уверенно причащающиеся из одной лжицы ничем не рискуют, и верится, что пошедшие на такие меры Церкви сделали это с расчетом на слабоверных и сомневающихся. В каком-то смысле они руководствовались правилом апостола Павла: «Для немощных был как немощный, чтобы приобрести немощных» (1 Кор. 9: 22).

Нужно учитывать, что Причастие не обладает «магическим действием»: как и все остальные Таинства, оно сообщает благодать в полноте, но восприятие благодати соразмерно вере получающего (греческие святые отцы использовали греческий термин «аналогия», который означает пропорцию, соответствие, соразмерность). Апостол Павел говорит (и это повторяется в молитвах перед причащением), что «кто будет есть хлеб сей или пить чашу Господню недостойно, виновен будет против Тела и Крови Господней», «ибо, кто ест и пьет недостойно, тот ест и пьет осуждение себе, не рассуждая о Теле Господнем. Оттого многие из вас немощны и больны и немало умирает» (1 Кор. 11: 27, 29–30).

В любом случае, каждая Поместная Церковь вправе по причине икономии принять все необходимые меры в каждом отдельном случае.

– Вторым поводом для споров стало закрытие храмов и прекращение совершения богослужений.

– Прежде всего, следует отметить, что в большинстве стран не было указа закрывать храмы: в них стали пускать людей лишь маленькими группами, а затем ограничили посещение храмов отдельными лицами. Но меры по самоизоляции сделали поездки в храмы и их посещение мирянами невозможными. Однако в большинстве Поместных Церквей служение Литургии продолжается: в храмы приходят священник, чтец, возможно, даже диакон и алтарник (хотя в Греции даже в монастырях это было объявлено вне закона, что парадоксально для страны, где Православие является основой национальной идентичности и официально признанной религией).

Радикально мыслящие люди развили ряд теорий заговора, увидев в решениях разных стран желание определенных влиятельных группировок уничтожить христианство. Они усмотрели здесь параллели с гонениями первых веков христианства, призывая христиан к сопротивлению и приводя в пример мучеников. Такая позиция, очевидно, является чрезмерно алармистской, а параллели с гонениями первых веков неуместны. От христиан не требуют отречения от их веры и поклонения другому богу.

Параллели с гонениями первых веков неуместны: от нас не требуют отречения от Христа и поклонения другому богу

Церкви не закрываются навсегда, а ограничения на их посещение носят временный характер. Государства в целях защиты своих граждан исполнили свой долг и приняли единственно доступные меры карантина, чтобы свести к минимуму число заражений и смертей и оказать всю возможную медицинскую помощь заболевшим.

Стоит добавить, что церковь нельзя считать магическим местом, полностью защищенным от внешнего мира, где никто не может подхватить никакую болезнь, а уж тем более – очень заразную. Это правда, что в древности во время эпидемий у людей был другой подход: они, наоборот, собирались в храмах, а число крестных ходов увеличивалось. При этом мы забываем, что церкви превращались в своего рода хосписы и даже склепы. Так, во время сильных эпидемий в Византийской империи в церквях часто можно было увидеть сотни сваленных в груду трупов.

В обязанности Церкви входит защита здоровья и жизни верующих, но также и тех, кого они могут заразить вне церкви, чтобы не усложнять работу представителей здравоохранения, которым, если они не будут справляться с огромным числом заболевших, придется прибегнуть к установлению «очередности медицинской помощи» – иными словами, оставлять наиболее ослабленных умирать. К тому же, если у нас одновременно слишком много летальных исходов, нет гарантии, что их можно будет похоронить: нам было очень грустно видеть в Италии колонны армейских грузовиков, набитых десятками мертвых тел, направлявшихся прямо к крематорию, без присутствия родных или каких бы то ни было религиозных церемоний. В Китае тысячи трупов сжигали один за другим, и лишь только через несколько недель их родственники смогли приехать и забрать прах своих близких с переносных платформ, на которых были установлены погребальные урны.

Закрыв себя на карантин, монашеские общины (в том числе и на Афоне) решили защитить своих гостей и паломников от заражения друг друга, но также и самих себя, чтобы им можно было продолжать служить Литургию и исполнять свой важнейший долг (что крайне необходимо нам сейчас): молиться за мир.

– То, что Причастие на некоторое время стало недоступно, представляет для некоторых верующих серьезную проблему. Опять-таки, некоторые горячие головы увидели в этом успешную реализацию заговора против христиан…

– Я не разделяю эти теории заговора, поскольку в них замешаны люди и организации, а также потому, что, как сказал выше, эпидемии являются повторяющимся и цикличным явлением в истории человечества. Однако считаю, что в этой эпидемии и ее последствиях присутствует действие диавола. Позднее расскажу почему.

Касательно недоступности Причастия можно сказать вот что. В данной ситуации очень страдают те, кто привык к причащению раз в неделю (или чаще) и черпает в этом Таинстве великую силу, – и мы их понимаем. В качестве утешения можем вспомнить житие преподобной Марии Египетской, которая за всю жизнь причастилась только два раза: перед началом своей аскетической жизни и прямо перед кончиной; ее житие также гласит, что по традиции того времени жившие в общине монахи удалялись по одному в пустыню на время Великого поста и возвращались в обитель только в Великий четверг, чтобы вместе причаститься. Также можно вспомнить, что большинство удалявшихся в пустыню отцов причащались в лучшем случае раз в год. По необходимости мы в этот Великий пост тоже разлучены с Причастием, и благодаря нашему нынешнему заточению в домах и квартирах (которое в век постоянного движения стало многими восприниматься как суровая пустыня) мы сможем чуточку приобщиться их опыту и извлечь из этого пользу.

Во-первых, сегодня (особенно в рассеянии) Причастие стало частым, тогда как всего несколько десятилетий назад было редким в православных странах. Оно стало настолько частым, что существует опасность превратить его в нечто обыденное. Несколько лет назад разговаривал об этом с епископом Афанасием (Евтичем), и он сказал, что было бы полезно периодически воздерживаться от причащения на некоторое время, чтобы пробудить в себе чувство серьезности и необходимости этого Таинства и приступать к нему с подлинным желанием.

Полезно периодически воздерживаться от причащения – чтобы пробудить в себе чувство благоговейного отношения к Таинству

Во-вторых, можем вспомнить, что действие Причастия не проходит после его вкушения нами. Его действие соразмерно нашей способности его воспринять, а эта способность касается не только степени нашей готовности к причащению, но и нашего состояния по отношению к нему после приобщения Святых Даров. Чтобы нам помочь, Церковь составила специальные молитвы перед причащением и после него. Знаю несколько духовных отцов, которые советовали своим духовным чадам читать благодарственные молитвы после Святого Причастия каждый день до следующего Причастия, чтобы постоянно помнить о том, что они приобщились бесценных Даров и позволили благодати продолжать действовать в них.

– Что можно сказать о невозможности посещать религиозные службы?

– Думаю, вполне возможно совершать их дома. Это, в первую очередь, так называемое богослужение мирянским чином, совершаемое в отсутствии священника: обедница (или изобразительны) вместо Божественной Литургии; хотя, конечно, она не может полностью заменить Литургию, так как лишена самого важного элемента – бескровной Жертвы, совершаемой только пресвитером. У многих верующих имеются богослужебные тексты дома (особенно молитвенники для мирян, специально рассчитанные для чтения некоторых служб в отсутствие иерея); также большинство текстов можно найти в интернете.

Помимо этого существует практика Иисусовой молитвы: на горе Афон маленькие общины или отдельные анахореты, живущие в «пустыне» и без священника, заменяют уставные службы определенным числом молитвенных обращений ко Христу, Богородице и святым. Старец Ефрем Катунакский, ссылаясь на святителя Иоанна Златоуста, говорил: «Люди в миру, если не могут пойти в церковь ни в субботу, ни в воскресенье, могут в этот час самих себя сделать жертвенниками через молитву».

В православных странах также возможно смотреть трансляцию Литургии по телевидению или онлайн, как делают многие старики и больные люди, не имеющие возможности ездить в храм. Это не заменит настоящего участия, физического присутствия в молящейся общине, но мы, тем не менее, имеем возможность присоединиться к службе и ощутить сопричастие совершаемому в это время общественному служению, когда церковная община распространяется за рамки видимого присутствия молящихся (так называемое «общение святых»).

– В своем недавнем интервью митрополит Пергамский Иоанн (Зизюлас) осудил решение ряда Поместных Церквей закрыть храмы и прекратить совершать богослужения, сказав, что если Литургия перестает совершаться, то Церковь прекращает быть Церковью. Что вы на это скажете?

– Позиция митрополита Иоанна (Зизюласа) понятна в свете его персоналистского учения, ставящего на первый план вопросы общения и, соответственно, отождествляющего Литургию скорее с собранием верных (синаксисом), а не с собственно Евхаристической Жертвой. На самом деле Литургия продолжает совершаться во всех Поместных Церквях, монастырях и даже среди маленьких групп верующих во многих храмах. Вот что важно. Значение Литургии не зависит от числа присутствующих участников; точно так же ценность и полнота Евхаристической Жертвы не зависят от количества отслуженных Литургий. Когда Литургию совершают одновременно сотни тысяч церквей, они осуществляют (это точный перевод слова анамнесис, описывающего сердцевину Литургии) Единую Жертву Христову. Если представить, что лишь одна из Поместных Церквей продолжала бы служить одну-единственную Литургию, то и в этом случае она совершалась бы во всей полноте, ибо Литургия охватывает всю вселенную.

Даже если только одна Церковь служила бы одну-единственную Литургию, то и тогда Литургия совершалась бы во всей полноте

Касательно верующих следует вспомнить, что Литургия святителя Василия Великого ясно предвидит возможное отсутствие верующих. Одна из ее молитв гласит: «Помяни, Господи, предстоящия люди, и ради благословных вин оставльшихся» – «Помяни, Господи, предстоящий народ и по важным причинам отсутствующих», – определенным образом связывая их с присутствующими верными и получаемой ими благодатью.

– Как жить в самоизоляции? Очевидно, она представляет собой проблему для современников…

– Нам повезло, что объявленный государствами карантин частично совпал со «священным карантином» Святой Четыредесятницы. В это время мы, православные, по традиции ограничиваем наши увеселительные прогулки, досуг и потребление; также используем это время тишины и уединения, чтобы вернуться к своему внутреннему миру, читать больше духовной литературы и больше молиться. На все это у нас есть опыт прошлых лет; нам лишь придется продлить подвиги на несколько недель.

В целом такое «заточение» есть хорошая возможность для исихии (родной для православной духовности), состояния уединения и особенно внешнего и внутреннего безмолвия; отдыха от непрестанного движения, шума и стресса, связанных с обычными условиями жизни; и «заселения» своего внутреннего «обиталища», которое отцы-исихасты называют «место сердца».

Изоляция также помогает парам и детям быть вместе дольше обычного, и это полезно для всех. Конечно, это не всегда воспринимается как нечто само собой разумеющееся, поскольку некоторые не привыкли находиться вместе долгое время; но карантин может стать возможностью для усиления родственных уз.

Однако возврат к своему внутреннему миру, к супружеской и семейной жизни не должен быть за счет забвения других. Раздача милостыни, являющаяся обычной великопостной практикой, может перерасти в оказание более продолжительной и регулярной помощи нашим знакомым, страдающим от болезней, одиночества и чрезмерной тревоги. В этом отношении современные средства коммуникации очень помогают.

Заметил, что многие наши соотечественники стали активно заниматься спортом в своих домах и квартирах. В течение Великого поста мы привыкли делать немало земных поклонов. Их число можно увеличивать (монахи совершают от 300 поклонов в день, некоторые даже до 3000 в день!). Патриарх Сербский Павел, совершавший такое правило каждый день до 91 года (его остановила лишь травма колена), говорил, что земные поклоны являются лучшей «гимнастикой» и гарантируют поддержание хорошей формы.

(Окончание следует.)

 

С Жан-Клодом Ларше
беседовал протоиерей Живко Панев
Перевел с английской версии Дмитрий Лапа

Книги Ларше Жан-Клода в интернет-магазине “Сретение”

Orthodoxie.com

22 апреля 2020 г.

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс